Дворник. Рассказ с конкурса на сталкербуке.

Самодельная метла расталкивала сугробы опавших листьев, пробивая дорожку, шириной равную своей длине и размаху рук дворника. День за днем, начиная с первого, еще летнего листопада, вызванного жарой. С размеренностью метронома – секундный мах влево, остановка в верхней точке амплитуды, секундный мах вправо, новая остановка.
Бессмысленная работа, которую человек выбрал себе сам. Никому не нужная. Сизифов труд. Самоистязание бесполезным трудом.
Потому, что по этой засыпанной толстым слоем листвы набережной больше никогда не пройдет кто-то еще. Потому, что пройти больше некому.
Дворник одно время пытался выметать всю ширину дорожки. Но листьев становилось все больше и больше, осенние дожди пропитывали их влагой. Сизифов труд. И он решил мести узкую дорожку для себя одного.
Часто в дело вмешивался ветер. Этот озорник лишь делал вид, что помогает. На самом деле он уносил в реку малую часть листвы. Зато оставшейся он вновь засыпал набережную, будто никто не прошелся по ней минуту назад с самодельной метлой.
Дворник медленно продвигался по бесконечной узкой тропинке, пробитой им в сугробах опавших листьев. Под ногами тускло блестел асфальт. Единственное место в городе, где он еще был виден – тропинка, очищенная дворником. Весь остальной мегаполис еще с прошлой осени был по окна первых этажей завален листвой – бурой и красной, сухой и гниющей, шуршащей под натиском подъездных сквозняков и лежащей кучами в подземных пешеходных переходах и автомобильных паркингах. Мегаполис оказался погребен под мегатоннами листьев. Сдался. И умер.
Прошлой осенью человек еще не считал себя дворником.
Выйдя из комы после тяжелой операции, он обнаружил себя присоединенным многочисленными трубочками и электродами к реанимационной машине. Ей люди были не нужны. Электронные мозги самостоятельно изучали состояние больного, рассчитывали дозы нужных в данную минуту лекарств, впрыскивали их в положенное время. Все, что машине было нужно – это электричество.
Пришельцы не отключили электричество. Многочисленные станции продолжали вырабатывать свои мегаватты и распределять по назначению. Дворник посмотрел на другой берег. Там ярко светились многочисленные рекламные стенды, вывески, баннеры. Светились – для него одного.
Дворник горько усмехнулся. Какая злая ирония! Последний житель Земли – простой дворник…
Во всем виноваты эти проклятые политики! Вот кого он сейчас с удовольствием оживил бы, чтобы убить собственными руками еще раз.
Собственно, появление пришельцев у человечества не вызвало особого потрясения. Постарались многочисленные фантасты – приготовили…
Правда, благодаря всем этим писакам, инопланетяне представлялись людям то зелеными человечками, то жуткими чудовищами, то тараканами исполинских размеров. Так что те, что действительно однажды прилетели, своим видом вызвали даже некоторое разочарование.
Войска, стянутые к приземлившимся исполинским сигарам, устали ждать. Динамики охрипли, транслируя разнообразные речевки на всевозможных языках. И, когда страх пополам с энтузиазмом уступили место разочарованному скепсису, аппарели инопланетных кораблей наконец-то медленно опустились.
Пришельцы оказались совсем не такими, как их живописали фантасты. С первых минут контакта к ним накрепко прилипло ироничное прозвище, запущенное в Интернете неизвестным остряком. Бревна. По форме не точно, по сути – самое оно.
Они были от двух до пяти метров в высоту. Ветки вместо рук – до десятка, с тонкими верткими побегами-пальцами. Вместо ног – корни, впивавшиеся в землю при каждом шаге. Старина Толкиен с его энтами оказался провидцем. Небось, от упоминаний и ссылок вертелся в могиле как ротор включенного электродвигателя…
Сверху аккуратно подстриженная крона с самыми настоящими листьями. В общем, бревно бревном. Так и выглядела фотография первого контакта – обалдевший сапиенс обнимает дерево. В, скажем, России таких контактов – тысяча на квадратный километр, особенно после шумной гулянки.
Пришельцам, судя по всему, гуманоиды были не особенно интересны. Человеческие проблемы их не интересовали совершенно. Рассредоточившись по самым большим лесным массивам – Амазония, Сибирь, Канада, Индокитай – они занялись вразумлением себе подобных. А чтобы аборигены не мешали, самым надоедливым преподнесли подарки – инопланетный вариант бус. Хотя, спасибо, конечно, за некоторые никому не нужные технологии.
Проклятые политики! Они оказались – а кто бы сомневался?!- в первых рядах желающих получить  инопланетные подарки. Видимо, бус хватило не на всех…
Он тогда был тоже дворником. Полезная, нужная и никому не интересная работа. Мало кто выбирает ее потому, что есть призвание к уборке. Все дворники – неудачники.
За время службы в авиации, солдатом, ему довелось узнать немало интересных слов и идиом. Одна такая идиома – точка невозврата. Улетевший самолет ждали до определенного часа. Прошел этот час – можно отправляться на поиски, ибо самолет умудрился пройти точку невозврата, когда даже при самых удачных обстоятельствах на обратный путь у него элементарно не хватит топлива.
Такая же точка невозврата была и в его жизни. Карьеру, загубленную алкоголем, было уже не восстановить – возраст, знаете ли. И он устроился дворником в чужом городе. На выпивку хватало.
Кто первым нажал на курок? Дворник снова горько усмехнулся – конечно, проклятые политики. Из тех, кто не смог захапать самые красивые бусы. А, может, и проклятые инопланетяне, решившие вдруг, что люди им только мешают.
Пришельцы ни секунды не стали церемониться с аборигенами Земли, видно, проходили уже подобное в своих путешествиях по Вселенной. Нет! Они не стали травить людей газом, забрасывать города атомными бомбами, расстреливать автомобили из бластеров.
Нет, они просто включили на полную мощь (а, может, всего на одно маленькое деление – откуда нам знать?) какую-то установку. От ее излучения люди начинали сходить с ума, бояться собственной тени, не могли есть, спать, любить и ненавидеть. Могли только одно – бежать прочь.
Волна страха гнала землян с обжитых мест, не давая возможности передохнуть, зацепиться за новые места. У людей нет корней – в прямом смысле этого слова. Все континенты превратились в транзитные коридоры, пропускавшие в одну сторону – к морским и океанским берегам. Человечество уподобилось леммингам…
Однако, выяснилось, что далеко не все жители Земли страдали от этого излучения. Тогда из обладавших иммунитетом были спешно созданы ударные части. Началась война.
Он тоже обладал иммунитетом. Его вытащили из подсобки супермаркета, опохмелили и отправили в строй. За полгода из запойного дворника он превратился в классного подрывника – вот, оказывается, к чему у него был настоящий талант!
Попытки накрыть базы инопланетян мощными ядерными ударами – не до сантиментов, знаете, потом как-нибудь очистим – были пресечены еще на первых секундах стартов баллистических ракет. Видимо, пришельцы с таким оружием уже встречались. Да и контроль над земной поверхностью из космоса был тотальный. В общем, ничего не вышло.
Сражения на море и в воздухе земляне тоже проиграли мгновенно. Потому, что утопить бревно в воде намного тяжелее, чем железный корабль. Потому, что человек при восьмикратной перегрузке на форсаже вместо пота утирается кровью. Если еще в сознании, конечно. А бревну – что восемь Ж, что двадцать пять. Бревно, оно и есть бревно. Жмет на газ, пока от перегрузок в труху не рассыплется.
И стрелять в бревно из обычных винтовок – безнадежный идиотизм. Да ты в него хоть тысячу пуль выпусти! Вот гранатомет – это да, это хорошо. Только ветки в разные стороны разлетаются. Но где на всех набрать столько гранатометов?
Наконец, сообразили – напалм! Это действительно оказалось идеальным по результативности оружием. Жаль только – поздно сообразили. Земля человечеству уже не принадлежала.

… Его отдельная истребительная рота проявляла чудеса отваги и находчивости, не ожидая наград ни за первое, ни за второе. Да и связи с вышестоящими штабами не было – эфир также принадлежал пришельцам. Редкие гонцы приносили безнадежно устаревшие приказы и сведения. А вскоре прекратилась и такая связь.
- Понимаешь, старина,- как-то сказал ему ротный - щуплый очкарик, до войны выгнанный из колледжа за хроническую неуспеваемость.- Мы для них - всего лишь досадная помеха. Представь: у тебя есть загородный дом. Сад, огород – огурцы растут, капуста, что там еще может быть…
- У меня никогда не было загородного дома,- не отрываясь от прицела, пробормотал в ответ он.
- Плевать, у меня тоже его не было. Смысл вот в чем – рядом с забором живут муравьи. Живут себе, никому не мешают. И ты их муравейник не трогаешь, даже подкармливаешь иногда – дохлую кошку подкинешь, или гнилых яблок.
Ротный осторожно выглянул в пролом стены. Прирожденный командир, даром что из колледжа выгнали.
- Так вот,- продолжил он через время, за которое все уже забыли, о чем был разговор.- Так вот, однажды муравьи залезли на грядки с баклажанами. Что, ты станешь вести с ними переговоры? Урезонивать и стыдить? И что с того, что их муравейник появился здесь на сто лет раньше твоего дома? Нет! Исполненный благородного негодования, ты станешь их уничтожать! А о том, чтобы брать пленных и обращаться с ними гуманно, ты даже не подумаешь! Ребята! Муравьи – это мы с вами…
Тихий свист донесся из развалин, стоявших на два дома впереди. Солдаты замерли в тревожном ожидании. Ротный не отдавал приказы – все и так знали, что делать.
Пришельцы редко воевали на земле. Они вообще передвигались медленно, а уж среди бетонных обломков их корням было совсем не за что зацепиться. Поэтому они летали на небольших скутерах, пользуясь эффектом внезапности.
Тактика боя разнообразием не отличалась – два или четыре скутера, свечка из-за укрытия, залп темно-красных лучей, отход. Главное – пережить залп. А потом дружно ударить из гранатометов по силуэтам вражеских машин. В общем, не бином Ньютона, как сказал однажды пожилой солдат, когда-то выгнавший своего ротного из колледжа…
Опыт предыдущих боев показал, что использовать какую либо технику, излучающую электромагнитные волны, для наблюдения за противником было опасно. Всякая активность во всех диапазонах тут же засекалась, а потом по этой точке наносился мощный удар. Стопроцентное уничтожение. Выживали те, кто воевал дедовскими методами – наблюдатель с биноклем, оповещение голосом, залп и мгновенный отход.
… Два продолговатых серых предмета медленно плыли между домами, держа боевой порядок – ведущий впереди, ведомый сзади и чуть выше.
Ротный выждал еще немного. Второго свиста от наблюдателя не было, значит, сегодня пришельцы работали одной парой. Легкая добыча для ветеранов из истребительной роты.
Скутеры вошли в сектор, в который нормальный человек и в мирной жизни поостерегся бы соваться – узкий переулок, наполненный вечным полусветом, мир странных теней и невыносимого смрада. Изнанка исчезающей цивилизации.
Впрочем, такой маршрут никого в роте не удивил. Пришельцы воевали, явно руководствуясь каким-то собственным кодексом. Слов «страх» и «отступление» в нем не было. Сегодня им зачем-то стало нужно обследовать грязный и темный переулок. И они обследуют его, не сомневайтесь!
Конечно, это была ловушка. Ротный на такие штуки мастер. Ровно посередине переулка в мусорном баке лежала включенная на передачу радиостанция. К ней и направлялись пришельцы.
Гранатометы ударили с двух сторон одновременно по обеим машинам. Ведущий шарахнулся влево. Ударился о стену – дом задрожал, загудел на низкой ноте, протестуя. Ведомый попытался резко набрать высоту, но с крыши в него уже летел новый заряд. Кумулятивный. Он словно прирос к борту скутера, окутался сизым дымом. Машина пролетела еще несколько метров вверх, замерла, клюнула носом и рухнула на мостовую, разваливаясь на пылающие куски. Стал виден пилот – обугленное бревно из камина. Готов.
Ведущий прижал подбитый скутер к земле, попытался развить максимальное ускорение. Но ротный, ставя задачу подчиненным, предусмотрел все возможные варианты. Даже учел в свою пользу скорость низко летящего скутера.
Бывший дворник стал отличным подрывником. Вот и сейчас он подготовил переулок так, что людям можно было спокойно уходить – взрывчатка доделает все сама.
Скутер чиркнул боками по брошенным ржавым автомобилям, вильнул из стороны в сторону, ударяясь о стены домов. С каждой секундой выход из полумрака переулка становился для пришельца ближе и ближе.
Воздушная волна, которую создавал перед собой скутер, активировала взрыватели мин направленного действия в самый нужный момент. Когда пришелец решил, что опасности остались за спиной. У выхода из переулка.
Две взрывных волны встретились в точке, находившейся точно посреди кабины пилота. Словно гигантские невидимые ладони хлопнули друг о друга, мимоходом раздавив попавшийся скутер как спичечный коробок.
- Уходим,- крикнул ротный и первым бросился вниз по лестничным маршам. Следом поспешили остальные. Ждать скорого и беспощадного ответного удара было бы глупо.
Они по одному пробегали мимо чадящих остатков вражеских скутеров, торопясь покинуть переулок. Сейчас он мог стать ловушкой для них.
Пленных не брали ни те, ни другие. Потому что ни те, ни другие в плен не сдавались…

Ударные части за время боев сократились по численности до ударных отрядов. А вскоре и до диверсионных групп. Тогда-то его и ранило. В боях на улицах этого чужого мегаполиса. Чужого во всех смыслах.
Товарищи затащили его в помещение какой-то больницы. Бывший зубной врач, обладавший проклятым иммунитетом, три часа кроил и сшивал разорванное в клочья тело, делая вид, что знаком с хирургией. А потом подсоединил к реанимационной машине, нажал нужную кнопку и вышел из палаты, торопливо подхватив огнеметный комплекс. Не оглянувшись. Не простившись. Есть дела поважнее, чем жизнь. Например – смерть…
Больше всего дворника приводило в уныние то, что последнего человека в своей жизни он запомнил именно так – не лицо. А согнутая под тяжестью оружия спина.
Потом был наркотический сон без времени и сновидений. Пока умная безмозглая машина не решила, что пациент выздоровел…
Он сорвал с себя трубочки и вышел, шатаясь, на улицу. Осень выстудила мегаполис. В воздухе то и дело проносились небольшие инопланетные скутеры. До одинокого человека им не было никакого дела.
Он жил в квартирах, где на стенах висели фотографии незнакомых людей, которые никогда не вернутся домой. Научился входить в магазины и кафе, не ожидая дежурных улыбок продавцов. И пил, желая умереть от пьянства.
А весной неожиданно вышел из запоя и отправился на набережную.
Кучи листьев под ногами бесили, напоминая о пришельцах. Сначала он просто пинал их ногами, потом наломал веток, связал нечто похожее на метлу и в первый раз вымел мусор от моста до детской площадки. Просто так. Из ненависти.
Пришельцы, видимо, и с городскими деревьями проводили свои опыты. Во всяком случае, когда он в следующий раз ломал ветки для метлы, кряжистый тополь неожиданно хлестнул его по лицу, а потом еще и наподдать корнем попытался. Это его раззадорило.
В любом хозяйственном магазине можно было найти превосходную метлу из синтетики. Но он упорно продолжал ломать ветки у живых деревьев. Такая вот маленькая личная месть.
Мегаполис без жителей – странное и страшное зрелище. Сойти с ума – элементарно. Но делать такой подарок пришельцам дворник не собирался.
Еще одно авиационное правило тоже засело в памяти. Никогда не говорить «последний». Говорить – «крайний». Потому что крайний полет – это на сегодня. А последний полет – это навсегда.
Он уже точно знал, что остался последним землянином. Не крайним, к сожалению. Множество найденных  исправных радиоприемников на всех частотах шипели совершенно одинаково. Никто даже не пытался выйти в эфир, чтобы найти себе подобных. Кроме него.
Значит, он один, кто хоть как-то может вернуть пришельцам должок… крайний, или последний. Как получится.
Военная база с распахнутыми воротами и раскрытыми складами располагалась за мегаполисом в часе езды на мотоцикле. Пришельцев человеческое оружие не интересовало. Нас бы тоже вряд ли заинтересовали пращи и топоры неандертальцев. Ну, разве что, как музейные экспонаты.
А для неандертальца праща – самое то! Оружие!
Жизненное кольцо сделало круг и замкнулось. Дворник – дворник. Но в центре этого кольца расположился классный подрывник.
Он три дня прожил на базе, по-хозяйски перебирая местные кладовые. С собой нужно было унести как можно больше, пришельцы ведь не дураки – сразу сообразят, что и откуда. Второго посещения может и не быть. И он отобрал все самое нужное, загрузил в джип и поехал – медленно-медленно. Чтоб на какой-нибудь колдобине не улететь в небеса раньше времени.
И снова пришельцы, рассекавшие небо завоеванной Земли на небольших скутерах – почта? Посыльные? Личный транспорт?- не обратили на движущийся автомобиль никакого внимания. Что, кстати, бесило еще больше.
За время боев появились кое-какие знания о технике инопланетян. В конце концов, сбивали же, чего скромничать. Не перед кем скромничать…
Большие боевые корабли. Не по зубам. Чистое самоубийство. Значит, остаются напоследок.
Средние крейсера. Будем реалистами – это тоже цель для группы. И их вычеркиваем.
Остались мелкие скутеры. Одиночки. Вон их, сколько развелось – день и ночь шныряют по нашему небу. С них и начнем…
Каждый день дворник обходил мегаполис, шурша лиственным одеялом. И вскоре нашел место, где пришельцы устроили штаб-квартиру. Хмыкнул удовлетворенно – а где же еще? Конечно – центральный парк! И братья во бревне для селекционных опытов рядом, и дармовая водичка из фонтанов. И одноэтажные домики, беседки – пришельцы страсть как не любят лестницы. У них, видите ли, корни в нужных местах плохо сгибаются…
Личный боевой опыт – штука очень полезная. И в себе не сомневаешься, и противника повадки и привычки неплохо знаешь. Ну, с богом, что отвернулся от своих деток…
- Ты проводил Двести Семидесятого так, будто никогда его больше не увидишь,- усмехнулся Двести Первый.- Откуда этот пессимизм?
- Хочешь, поспорим?- ответил Сто Сорок Пятый.- На десять циклов.
- Смеешься? Я не могу спорить с начальством. Да еще на такое.
- Никого же нет. Твоя честь между нами не уронится. Да и представь – я десять циклов буду исполнять любые твои желания! Конечно, не при подчиненных.
Верхние ряды изумрудных глаз Двести Первого загорелись. Он прошелся вдоль стола, замер в раздумье, решительно тряхнул кроной:
- Я солдат, а не аленький цветочек! Я люблю рисковать. Сплетем ветви в споре.
- Только с одним условием,- торопливо сказал Сто Сорок Пятый.- Не важно, будет ли это Двести Семидесятый или кто-то другой. Главное, что теракт произойдет в течение этого цикла.
- Согласен. Спорим на теракт, а не на его жертву.
Спорщики разошлись по разным углам беседки.
- Смотри,- неожиданно сказал Сто Сорок Пятый,- иди сюда, к мониторам.
Двести Первый подошел и с явным любопытством уставился на экран.
- Можно сказать, служба защиты вычислила его случайно. Видишь? Это он и есть. Предмет нашего спора.
На серо-зеленом мониторе в левом верхнем углу медленно плыла одинокая двуногая фигурка.
- Сейчас камеру поправлю… так лучше. Понимаешь, он совсем не прячется. Это первое время и сбивало с толку.
- Непрофессионализм? Понимаю. Вычислить противника, понятия не имеющего о правилах – это сильно.
- Нет, тут другое,- задумчиво возразил Сто Сорок Пятый.- Понимаешь, такое впечатление, что он нарочно подставляется. Это вызов. Я уверен в этом.
- Потому и не отдал в разработку службе защиты?
- Конечно. С солдатом должен драться только солдат. Рад, что ты меня понимаешь. Уверен, через сотню циклов ты передвинешься из третьей сотни во вторую. Если честно, я уже послал Двенадцатому просьбу сообщить о тебе Единственному, да живет он вечно! Кое-кому из лентяев во второй сотне придется ради тебя потесниться.
- Да живет он вечно!- эхом откликнулся Двести Первый.- Для меня честь быть с тобой рядом. И мне,- он неожиданно рассмеялся,- будет крайне неудобно оказаться выигравшим спор.
- И не надейся,- рассмеялся и Сто Сорок Пятый.- Я верю в способности этого туземца. Одиннадцать скутеров за сорок циклов! Говорят, некоторые наши, особенно из четвертой сотни, неплохо поднялись по служебной лестнице.
- Жаль будет потерять Двести Семидесятого,- вздохнул Двести Первый,- иногда он говорит толковые вещи.
- Если один перестанет говорить толковые мысли, вместо него их обязательно скажет другой. Мы можем расти, тянуть свои ветви к небу и достигать небывалых успехов. Нам не дано всего две вещи – мы не знаем, когда нас сломает Ураган Судьбы, и никогда не станем Единственным, да живет он вечно.
- Да, у нас всегда будет номер,- задумчиво тряхнул кроной Двести Первый.
- Как продвигается работа по привитию разумности здешней флоре?- неожиданно спросил Сто Сорок Пятый.
- Как всегда – тяжело. Если интересуют детали – доклад в информатории. А, в общем, наши меньшие братья просыпаются слишком медленно. Их номера пока что даже в девятизначные не попали. За редким исключением. Вся надежда на новый урожай семян. Не скоро здесь возникнет новая цивилизация. А что касается старой,- оживился Двести Первый,- почему бы нам не отправить этого бойца к сородичам? Вполне милосердное решение! Я недавно интересовался – они активно осваивают резервацию, нашли в песках воду, сажают безмозглые овощи, строят примитивные механизмы. Мрут, конечно. Несколько миллиардов особей на небольшом участке – теснее, чем деревьев в лесу, болезни, межрасовые войны выкашивают слабых.
- Я подумаю над твоим предложением,- кивнул Сто Сорок Пятый.- В нем есть рациональное зерно. Уважать врага – это по-нашему.
Зажужжал зуммер. На экране второго монитора скутер пошел на взлет.
- Следи за ним!- азартно крикнул Сто Сорок Пятый.
«Прямо как юный росток»- подумал собеседник, наблюдая частью глаз за начальником, частью - за скутером, а оставшимися – за человеком.
Скутер поднялся над парком, сделал противоракетный маневр и полетел в сторону заходящего солнца.
- Десять, девять, восемь, семь…- зачем-то начал отсчет Сто Сорок Пятый.
На цифре «три» из-под скутера вырвался длинный язык пламени. На цифре «один» летательный аппарат начал беспорядочно вертеться вокруг горизонтальной оси. На цифре «ноль» взорвался, разлетевшись на множество горящих обломков.
- Ну! Ну как он это делает?! За все время головы не повернул! Не приближался! Как?!
- В результате несчастного случая погиб Двести Семидесятый,- бесстрастным голосом доложил компьютер.
- Ты слышал? Ни один датчик не смог определить, было ли внешнее воздействие! Очередной несчастный случай! Между прочим – двенадцатый!
Сто Сорок Пятый оплел побегами джойстик и максимально приблизил изображение человека.
- После восьмого «несчастного случая» я приставил к нему видеозонд,- объяснил он свои действия Двести Первому.- Открыто приставил. Каждое движение под контролем от восхода и до заката.
- А в темноте?
- А в темноте эта сволочь спит! Так вот – три зонда уже пропали! Как он все это делает?! А он вообще ничего такого не делает. Раз!- и зонда нет. Раз!- и скутер взорвался. А он идет себе и метет листья, как ни в чем не бывало…
Лицо человека заняло практически весь экран. Бесстрастное, невыразительное, с пустым взглядом. Двести Первый смотрел, не отрываясь, всеми рядами глаз. И поймал – всего на  один краткий миг края губ дрогнули в усмешке. Все верно – человек насмехался над ними.  Никакой это не несчастный случай, а гениально выполненная диверсия…
- Кстати,- сказал за спиной Сто Сорок Пятый,- ты не забыл, что проспорил? Десять циклов. Будешь моим садовником. На восходе подровняешь мне крону. А сейчас, для начала – устрой-ка  маленький дождик! Лейка с теплой водой вон там, в углу… пора нанести визит вежливости…
Дворник продолжал шаркать самодельной метлой по прилипшим к асфальту мокрым листьям, медленно продвигаясь  привычным маршрутом.
Сзади на высоте нескольких метров, с той же скоростью летел небольшой предмет округлой формы.
Дворник размыщлял:
«Пластита хватит еще на пару диверсий. Останется целая упаковка химических взрывателей. Спасибо службе в авиации – знаю, как без проблем извлечь тротил из авиабомб, их на местном аэродроме как листьев в мегаполисе. Так что – повоюем, господа пришельцы! Остановиться, что ли, помахать в камеру ручкой? Нет, не стоит. Не поймут…»
Он дошел до памятника неизвестному писателю или артисту, служившему конечной точкой маршрута уборки. На сегодня достаточно.
За спиной послышался слишком хорошо знакомый тихий свист. Скутер, чтоб его…
Дворник медленно обернулся. Скутер, раздувая в стороны листву, опустился на землю. Серебристый металл на его левом боку потускнел, превратился в пятно тумана и исчез вовсе, открыв широкий проем. С шипением выдвинулась аппарель. По ней неторопливо заковылял пришелец. Один. Без оружия.
Не самый высокий – два человеческих роста, не больше – с аккуратно подстриженной кроной. Очень симпатичное бревно.
Пришелец подошел. Остановился в нескольких человеческих шагах. Гибкими ветвями нащупал на стволе черную коробочку, пощелкал тумблерами.
Дворник невольно усмехнулся. Удивительный диссонанс. С одной стороны, запредельно развитая технология. С другой – эта странное пристрастие к громко щелкающим тумблерам, кнопкам, маленьким серо-зеленым дисплеям. Дань традициям, что ли? Во всяком случае, во всех сбитых и обследованных скутерах было именно так.
- Я Сто Сорок Пятый,- неожиданно на человеческом языке сказала коробочка.
Дворник вздрогнул. Оказывается, отвык от звуков родной речи…
- Я Сто Сорок Пятый,- повторил пришелец.- Это самый маленький номер на планете. Кто ты?
- Выходит, ты здесь самый главный?- черт, он и говорить, оказывается, отвык!- А я – первый. И последний,- и, подумав немного, дворник с горечью добавил:- Единственный…
Пришелец странно затрясся, шелестя листвой, словно попал под сильный порыв ветра.
- Для меня высокая честь говорить с Единственным,- в его голосе удивительным образом переплелись почтение, недоверие и восхищение.- Я обязательно расскажу всем братьям, что Единственный этой планеты почтил меня беседой!
- Славное имя, высокая честь,- пробормотал дворник.- Стоим тут, с главнокомандующим врага расшаркиваемся… дернуть, что ли, колечко на поясе смертника? И красиво, и с пользой.
- Как вы это делаете?- неожиданно спросил пришелец.
- Что?- не понял дворник.
- Взрываете скутеры. Наши специалисты ничего не могут понять. Скажите, Единственный! Я должен это знать! Клянусь, что выполню любое ваше желание.
- Мое желание не сможет выполнить даже господь бог,- криво улыбнулся дворник.
- А я смогу. Назовите.
- Верните на место мою расу!- внезапно крикнул человек.
Пришелец помолчал, тихо ответил:
- Это невозможно. Наш Единственный запретил это делать. Но я могу отправить к вашей расе вас.
Дворник захохотал:
- Ну, это я могу устроить и без твоей помощи, хоть прямо сейчас. Полетим вместе, а, бревно?
- Я понимаю,- торжественно ответил Сто Сорок Пятый,- для Единственных нет ничего невозможного. Конечно, мы полетим на тот континент вместе! Сопровождать Единственного – высшая честь, выпадающая единицам. Из первого десятка.
«Любопытно,- подумал дворник,- этот генерал воспринимает все мои слова буквально. Да, человеческое чувство юмора им явно недоступно».
И тут до него внезапно дошел смысл сказанного пришельцем.
- Ты сказал – континент?!- переспросил он враз охрипшим голосом.- Континент?! Где?!
- В южном полушарии планеты. Я бы уточнил – очень большой остров. Но вы его почему-то называете континентом. Мы заставили вашу расу перебраться на него, потом уничтожили плавающие механизмы.
- Вы уместили все человечество на одной маленькой Австралии?!
- Всех, кто смог туда добраться. Хочешь туда?
- Боже мой! Конечно!
Дворник ни на мгновение не засомневался в правдивости слов пришельца. Ужасное излучение сорвало человечество с насиженных и обжитых мест и последовательно давило, пока люди не оказались на континенте, большей частью состоящем из пустынь и степей. Единственный кусок суши, на который у пришельцев не было претензий. Кто выжил – сейчас там.
Они поднялись в скутер. Туман за спиной быстро загустел и снова стал монолитным бортом корабля.
Мест для сидения предусмотрено не было, поэтому дворник запросто сел на пол, закрыл глаза и впервые ощутил страшную усталость. Смотреть все равно было некуда – иллюминаторы в отсеке позади пилотского места отсутствовали. Тело потяжелело, потом полегчало. Дворник вытер случайную слезу, прислонился затылком к вибрирующей обшивке. И незаметно для себя уснул…
- Единственный планеты Земля!- в голосе пришельца послышалось почти благоговение.- Мы прибыли. Можешь идти к своему народу. Объясни им, что мы не уничтожаем расы, надеясь на совместное проживание. У нас разные природные ниши. Мы воюем только с теми, кто хочет войны сам. Прощай, Единственный!
Дворник не стал отвечать. В самом деле, не желать же врагу удачи и здоровья. Он поднялся на затекших ногах и заковылял к выходу из скутера.
Яркое солнце слепило и жгло. В Австралии стояла поздняя весна, почти лето.
С высокого холма на берегу океана была видна низина, до самого горизонта застроенная кривыми хижинами, подчас без крыш и окон. Узкие улочки покрывал толстый слой горячей пыли. Видимо, весь материк представлял собой один сплошной город.
«Господи,- вдруг содрогнулся дворник,- что они здесь едят? Кенгуру уже точно закончились. Неужели людоедство?»
В спину мягко толкнулся порыв ветра – скутер улетел обратно туда, где больше не было ни одного человека. И, наверное, уже не будет.
Дворник медленно спускался с холма. Людей вокруг было много. Непривычно много.
Глядя на их изможденные хмурые лица, выглядевшие одинаково обреченными, он вдруг почувствовал, что люди не рады его возвращению. Еще один едок. Здесь героям не рады.
Неожиданно люди разом скривились, бросились в разные стороны, застонали и завыли. Неужели он выглядит так ужасно?
Дворник остановился, углядел в тени барака стайку детишек, поманил пальцем тех, что выглядели взрослее, агрессивнее.
- Что с ними?- спросил он того, что подошел первым.
Парнишка сплюнул на землю, небрежно сказал:
- Проклятые пришельцы. Поставили везде свои передатчики, два раза в день запускают волну страха. Чтобы мы помнили, кто хозяин.
- А вы?
- А мы ее не чувствуем,- ухмыльнулся парнишка.- Родители воют как собаки. А нам по барабану.
- И что, никто не пробовал эти передатчики уничтожить?
- Пробовали, как же. Только ничего не получилось. Проклятые пришельцы всех убивают еще до того, как люди подкрадутся к запретной зоне.
- Понятно,- усмехнулся дворник.- Нужен специалист.
Он поднялся, окинул совсем другим взглядом последний приют человечества и добавил:
- Да и дворник тут нужен хороший. Совсем пылью заросли, сапиенсы… значит так, ребята. Смотрите – рисую схему: здесь пружина, сюда вставляется направляющая. Никакой электроники – бревна ее за сто километров чуют. В общем, родители ваши сдались, теперь вы – надежда человечества на выживание. Собирайте без лишнего шума всех, на кого не действует излучение. Буду учить вас побеждать…
- Зачем?- спросила маленькая худенькая девочка.
- Чтобы вернуться. Да, кстати, когда вернетесь, передайте главному пришельцу то, что я не успел ему сказать: это у деревьев все под номерами, а Единственный – один. Зато у людей каждый человек – Единственный!