Холод. Научно-фантастическая новелла

Пробуждение, как всегда, было неприятным и резким. Как будто, какой-то щелчок в голове разом включал все
бездействующие до этого чувства. Глаза сразу же начинало резать нестерпимым белым светом, а в уши вливался
монотонный надоедливый гул космолёта. Уже через несколько минут чувства приходили в норму, но всё равно тупая
головная боль, головокружение и слабость брали на себя роль в продолжении пытки.
Проснувшись, человек сел и постарался осмотреться. Металлические стены небольшого реанимационного помещения
вместе с тусклым светом люминесцентных ламп, казалось, понижали температуру комнаты на несколько градусов сверх
стандартной прохладной нормы. Мужчина поневоле зябко поёжился, после чего решил попробовать выбраться из капсулы,
которая все это время приводила его организм в порядок после сонного паралича. После нескольких пробных попыток
убедившись, что может стоять не упав, он, держась за установленные вдоль стены поручни, побрёл во встроенную в углу
помещения душевую.
Тёплая вода, лившаяся слабым потоком, очистила кожу от оставшихся на ней органических остатков жидкости стазисной
камеры и вернула ему малую часть утраченных сил, так что он, наконец, смог передвигаться самостоятельно. Открыв
шкафчик, что стоял у выхода, человек взял нижнее белье и комбинезон с надписью «Светлин» на груди, а чуть ниже её
указанием должности «техник СЖО». Одевшись, он открыл пластиковые двери, разъехавшиеся перед ним по сторонам.
Узкий коридор вёл к лифту, раздваиваясь перед ним на два рукава. Указатели показывали, что в левом располагался камбуз
и медицинский отсек, а в правом каюты. Человек направился в камбуз.
Подкрепившись едой из многочисленных запасов и влив в себя несколько чашек мерзкого синтетического кофе, техник
направился к лифту, который позволял попасть на два других уровня корабля – пункт управления, капитанский мостик и
собственно помещения технического уровня над дном космолёта, где располагались многочисленные установки и двигатель,
что мягко ревел под ногами. По пути человек не забыл также заскочить в медицинский отсек и взять из аптечки лекарства
от головной боли, специально оставленные на видном месте для него доктором экипажа, что до сих пор наслаждалась покоем
межперелётного сна.
Поднявшись в пункт управления, техник занял кресло перед клавиатурой в нише, заставленной мониторами и
переговорными устройствами. Включив компьютер, он произнёс:
– Идентификация: Игорь Светлин, техник систем жизнеобеспечения, номер экипажа три-три-шесть дробь «а», грузовое судно
«Астрей» в собственности компании «Звёздный Эдем корпорейтед».
Мягкий свет голубых мониторов осветил уже немолодое лицо, худое и изборождённое глубокими морщинами вместе с
жёсткой щетиной. Тем не менее было не похоже, что морщины на этом лице оставила старость, человек был зрелым, но его
волос ещё не коснулась седина, а взгляд глубоко посаженных глаз оставался острым.
Сверив дату и проверив историю полёта, мужчина продолжил работу, сопровождая её сухими комментариями для бортового
журнала, что неустанно записывал его действия на камеру и в базу памяти:
– Вывести отчёт по параметрам атмосферы корабля и физиологическим нормативам потребления.
На экране высветились таблицы цифр, по которым можно было заключить, что давление азота и кислорода оставались в
пределах нормы. Игорь проверил ещё несколько параметров, после чего установил потребление кислорода для пятерых
человек в сутки, полного состава их экипажа. Также он поднял температуру кают с экономных шестнадцати, положенных
для корабля во время пребывания экипажа в состоянии сна, до двадцати двух градусов по Цельсию. Пусть это было
несколько выше стандартной нормы, но техник жутко не любил даже малейшее проявление холода, считая к тому же, что
отклонение на один-два градуса вряд ли кто заметит в ближайшее время.
– Показать состояние камер искусственного сна.
Схематический рисунок капсул неприятно поразил Светлина, так что он вздрогнул и после этого на его лице застыл на
мгновение каждый мускул. Показанные данные свидетельствовали о том, что две из трёх открыты, а функционирование
третьей было нарушено. Одна из них принадлежала Игорю, вторая пилоту, повреждённой оказалась камера капитана.
Сорвавшийся с места техник бегом поспешил назад к лифту. Спустившись на нижний уровень, Светлин направился к отсеку
с камерами, который находился в противоположном от двигателя коридоре. Открыв двери отсека, он снова неприятно
подёрнулся, в этом помещении царил ненавистный человеку холод. Выдыхая пар, техник подошёл к камерам. Так и есть, две
из них оказались пустыми, капсула Светлина уже успела вернуться из реанимационной комнаты. Стеклянная крышка, той в
которой должен был быть пилот, полностью разбита, из-за чего приборы показывали, что камера открыта, вокруг неё лежало
множество осколков, и была разлита стазисная жидкость. Самого члена экипажа внутри не было. А вот третья была
разворочена и смята, сверху в ней, как пасть хищного зверя, находилась огромная дыра.
Игорь взглянул внутрь. По острым краям дыры была кровь и розовые обрывки плоти. Капитана на полагавшемся ему по
графику месте не было. Вместо этого внутренности аппарата представляли из себя варварскую кашу из разорванных
проводов и трубок вперемешку со следами крови. Чтобы разбить такое толстое стекло из специального материала
требовалась недюжинная сила, или какое-то приспособление, но это не пришло сейчас в голову Игоря.
Облокотившись на уцелевшую камеру, Светлин задумался о том, что делать дальше. Первым делом стоило немедленно
разбудить и привести в чувство остальных, доктора Штефан и второго специалиста, техника по навигационным системам и
энергоснабжению корабля, обычно немногословного и вечно всем недовольного по своему виду, Ивана Гаевского.
Запрограммировав на панели управления камерами очерёдность реанимации, сначала доктора, а потом второго техника,
Игорь неожиданно разжился очевидной, но страшной мыслью. Проснувшись, он никого и ничего необычного не встретил на
уровне, где располагались каюты. Выше, на пункте управления кораблём Светлин так же не заметил ничего странного, когда
проверял состояния систем. Тем более, когда он работал, тот, кто утащил капитана и пилота, легко мог напасть со спины на,
ничего не подозревающего, члена экипажа.
Несмотря на температуру около нулевой отметки, стоявшей в отсеке, на лбу Светлина выступила испарина. Неведомый
враг, с самой большой долей вероятности, находилось сейчас где-то рядом именно на аппаратном уровне.
Звук поднимающейся, в комнату реанимации, камеры доктора вывел мужчину из оцепенения. Игорь осмотрел отсек в
поисках следов того, кто разбил камеру капитана. Кровь осталась только на самой камере, пол и стены были чистыми.
Металлические и пластиковые детали отсека создавали ощущения ещё большей тесноты и дискомфорта в помещении.
Развернувшись, Светлин решил как можно скорее покинуть негостеприимный уровень и встретить пробуждающихся членов
экипажа среди более привычных стен жилых комнат.
На замке, раскрывавшем вакуумные двери при касании, тёмным разводом на техника смотрело пятно, похожее по форме на
запятую. Кровавое пятно словно насмехалось над человеком, показывая своим видом, что ему не уйти. Куда бы он ни
направился, с корабля не скрыться, рано или поздно с тем, кто оставил этот знак, Игорю придётся встретиться, и эта встреча
не сулила ничего хорошего.
Оглядевшись в поисках чего-нибудь, что могло его защитить, Светлин помрачнел ещё больше. Детали отсека были намертво
присоединены к поверхностям. Ни о каком оружии, или том, что могло бы им надёжно послужить, в помещении,
предназначенном для сохранения экипажа в состоянии стазисного сна, и речи быть не может. Взяв осколок от толстого
стекла, единственное из доступного и наиболее подходившего для того, чтобы колоть, или резать, Светлин открыл двери.
На этот раз коридор нижнего уровня показался технику намного длиннее. В его конце был спасительный лифт, за которым
скрывалось помещение с двигателем. Рев механизма, что нёс корабль сквозь космос, заполнял своим звуком все
пространство и так же, казалось, стал громче и ощутимей. По бокам коридора находились панели, скрывавшие
многочисленные устройства космолёта, что тоже вливались в общую симфонию механического одиночества скрежетом и
цокотом своей работы. Перехватив в правой руке поудобней осколок, Игорь медленно двинулся вперёд, прислушиваясь к
гудевшему коридору и стараясь вычленить любой, нарушающий слаженную монотонность, звук.
Когда до лифта оставалось около десяти шагов, до уха Светлина донёсся едва различимый шёпот. К спине техника
одновременно дотронулось прохладное касание воздуха. Преодолев расстояние до своей цели за мгновение, не помня как,
открыв двери, Игорь влетел в кабину и обернулся, выставив перед собой кусок стекла.
Позади все так же одиноко гудел пустой коридор. С ладони техника под ноги обильно капала кровь. Светлин настолько
сильно сжал стекло, что оно врезалось в руку глубоким порезом. Он мог поклясться, что слышал, как кто-то тонким и слабым
голоском, неприятно и хрипло растягивая гласные, прошептал нечто невразумительное несколько секунд назад.

В комнату реанимации Игорь вернулся, когда доктор Штефан уже успела одеться и немного сориентироваться. Светлин
поймал взгляд миниатюрной блондинки с короткой стрижкой, что делал её похожей на мальчика-подростка вкупе с такой же
угловатой фигурой. В глазах Штефан непонимание быстро сменилось обеспокоенностью, как только она увидела до сих пор
кровоточащую рану техника.
– Ты ранен, срочно идём в лазарет, нужно обработать твои раны, – лёгкий акцент выдавал венгерское происхождение
женщины.
Игорь покачал головой, тяжело отдышавшись:
– Не сейчас, лучше дождаться, когда оклемается Иван. Что-то случилось с капитаном и нашим пилотом. Капитана явно
ранили сильнее меня, может, и убили, а камера Антона оказалась пустой, когда я готовился пробудить весь экипаж после
проверки корабля. Творится что-то непонятное, и мне это не нравится.
Поднялась капсула Гаевского и Светлин поспешил помочь тому подняться, но доктор остановила его и принялась
останавливать кровь, используя в качестве перевязочного материала разорванное белье. В итоге смугловатый великан
быстро выбрался из камеры стазисного сна самостоятельно и, никого не стесняясь, уверенно пошёл в душевую смывать с
себя остатки органического супа, поддерживавшего в нём жизнь во время сна. Чтобы прийти в себя такому богатырю
требовалось намного меньше времени, чем ранее Игорю, или тем более доктору Штефан.
Отвернувшись, чтобы дать Гаевскому одеться, доктор решительно скомандовала:
– А теперь мы все вместе идём в медицинский отсек, чтобы обработать и зашить твой порез, Игорь. Не спорь, попытаешься
объяснить, что происходит уже там.
Выслушав короткий рассказ техника систем жизнедеятельности, который он поведал во время того, как Штефан
промывала его ранение и сшивала края кожи лазером, команда направилась в камбуз, чтобы доктор с почти двухметровым
Иваном могли, подкрепившись, составить план дальнейших действий. Многомесячный сон сильно выматывал организм,
чтобы предпринимать что-то сразу. О том, что его напугало внизу Игорь промолчал, он до сих пор не мог полностью понять
случившееся. Произошедшее могло быть так же галлюцинацией из-за пробуждения после межперелётного сна, как убеждал
себя техник.
– Первым делом нужно восстановить цепь событий, – начала Штефан, уминая приготовленный бутерброд с кофе. – За три
недели до того, как лечь в стазисные камеры, мы вдоль и поперёк изучили корабль. Никого постороннего не было, это точно.
Конечно, есть ещё груз. Мог ли «заяц» скрываться там?
– Это исключено, – нахмурился Иван, это придало больше внушения и без того грозному лицу огромного техника с коротко
выбритой головой и ястребиным носом.
– Почему?
– Корабль ведёт контейнеры на гравитационном поле.
– И что же тут невозможного?
Гаевский повернулся к Светлину и кивнул, передавая ему эстафету:
– Кати, чтобы проникнуть на борт, «зайцу», кем он ни был, придётся сперва открыть контейнер, выйти в открытый космос и
затем уже проникнуть к нам через пассажирский шлюз, который открывается снаружи, только если на то есть команда из
пункта управления. Но, даже если его попытаться открыть механически, тогда сработает система консервации корабля при
несанкционированном вторжении, и начнётся протокол аварийного пробуждения экипажа. Не говоря уже о том, что большую
часть путешествия мы проводим в системе искривления пространства, когда внешнее воздействие абсолютно исключено
из-за того, что мы движемся со сверхсветовой скоростью.
Девушка недоверчиво посмотрела на Игоря, после чего тот устало вздохнув, продолжил:
– Ни из контейнеров с лабораториями и оборудованием для колонизации вместе с самими поселенцами в стазисе, что
тянуться за нами хвостом, и проверены сотни раз правительством и, тем более, агентами корпорации, ни вообще, откуда-либо
ещё проникнуть незаметно на «Астрей» невозможно, – Светлин выделил последнее слово по слогам, как для маленького
ребёнка. – Случись нечто подобное мы бы уже стояли тут на ушах, но моё пробуждение состоялось по графику, я проверил.
Системы корабля работали в обычном экономном режиме, без всяких неожиданностей. Если бы, мы столкнулись с другим
кораблём перед переходом в систему искривления либо выходом из неё, будучи уже в состоянии сна, то в истории полёта
должны остаться записи об этом. Но тем не менее, я всё-таки не исключал бы и версию о попытке угона корабля с нашим
грузом, ведь похищены капитан и пилот, а только они имеют доступ к управлению курсом. Хотя даже не представляю, каким
образом кто-то мог проникнуть к нам внутрь.
– К тому же между Эриданом и Орионом, где был маршрут, пока мы спали, шанс встретить другой корабль крайне ничтожен,
– неожиданно добавил второй техник.
В заключение слов своего коллеги Игорь с издёвкой развёл руками, но доктор не подала виду, что заметила жест.
– Так что же вы предлагаете, эксперты? – парировала она.
– Нужно первым делом отправить сообщение о происшествии, – снова подал голос Гаевский, и уже обратившись к другому
мужчине, заметил, – кстати, Игорь, ты должен был сделать это первым пунктом по инструкции.
– Первым пунктом я должен был подготовить корабль для всех вас, что и было сделано, кроме того… – Светлин поднял
правую ладонь с полностью пересекающим её шрамом. – В любом случае сообщение до ближайшей станции через лазерное
соединение будет идти до двенадцати часов. Часом больше, или меньше, роли не играют.
Гаевский, соглашаясь, снова кивнул и Игорь решил перехватить инициативу:
– После того как отправим сообщение, то обязательно нужно так же просмотреть записи камер наблюдения. Доступ к этому
должен быть у Ивана, если уж капитан и пилот исчезли. Насколько, я помню именно они ложились спать последними, потому
что должны были скорректировать курс из-за прохождения через Сверхпустоту Эридана.
– Я помню, – снова подала голос Кати, – что капитан с Антоном довольно много обсуждали это место в последнюю неделю,
перед тем как полностью согласовать курс на тот период, пока мы будем спать. Не потрудитесь объяснить мне, что это такое?
Тут уже настала очередь Игоря опять передать слово Гаевскому, как более опытному специалисту в подобных вопросах.
– Это реликтовое холодное пятно во Вселенной. Реликтовое излучение, то есть остаточное, возникшее с самого начала
образования всего сущего с момента Большого Взрыва, обладает многими свойствами. Оно в разной степени рассеяно по всей
Вселенной. Благодаря его изучению люди значительно продвинулись в изучении космоса много лет назад. Но суть не в этом,
давно доказано, что нынешние корабли без особых сложностей проходят через любые области в космосе. Так что не
переживай. Более того, в области созвездия Эридан, названного Сверхпустотой, колебания этого излучения, как и остальных
типов излучений, практически сведены к минимуму либо отсутствуют вообще. Раньше перелёт через подобные участки
грозил, конечно, множеством помех, устройства выходили из строя, но не современная аппаратура. Проблемы прохождения
подобных полей излучения существуют до сих пор, но касаются теперь только точности установки курса.
– Заверю, как навигатор, – продолжил, обычно скупой на слова, великан, – хотя и частично, что нам ничего не угрожает,
благодаря новейшей обшивке и сегодняшним компьютерам, которые могут рассчитать даже самое незначительное
отклонение в изотропии пространства.
– Отклонение чего? – наморщив лоб, спросила Штефан, не поняв и половины сказанного техником по навигационным
системам.
Гаевский решил не объяснять подробности дальше, махнув рукой:
– Не важно. Главное отличие среды в этом секторе Эридана, это только температура. Обычно она колеблется в районе двух
и семи десятых градусов по Кельвину. Но даже такое наш корабль легко выдержит без каких-либо последствий.
Штефан снова вопросительно взглянула на второго техника.
– Это приблизительно минус двести семьдесят градусов по Цельсию. Абсолютный ноль, холоднее не может быть просто
физически. Хотя переводить температуры в условиях космоса, где все решают излучения, это пустое дело – улыбнувшись,
Светлин вмешался, чтобы спасти своего товарища. – Вот только температура Сверхпустоты Эридана намного ниже обычных
реликтовых пятен. Впрочем, сейчас это не важно. Нужно найти капитана и пилота.
– Тогда я на командный пункт, – предложил Гаевский, – а вы осмотрите технический уровень. Больше всего мест, чтобы
скрыться именно там. Не забудьте проверить каюты, перед тем как отправитесь, в той, что принадлежит капитану, я думаю,
можно найти даже оружие.
Игорь был вынужден, согласится с этим, несмотря на свои опасения и пережитое ранее в коридоре. Второй техник имел
доступ к большим функциям корабля, чем он, или доктор.

Каюта капитана была обставлена намного уютнее остальных и содержала больше личных вещей. Светлин бывал до этого
тут всего лишь несколько раз за весь полёт. В небольшой комнате компактно умещались кровать, стол с множеством
внутренних отделений и пара удобных кресел, которые при случае можно легко сложить в угловой диван. В дальней от входа
стене было зеркало, за которым находился встроенный шкаф.
На столе царил аккуратный порядок. Небольшой компьютер-блокнот, воспользоваться им без пароля капитана невозможно,
цифровая фотография, на которой тот в военной форме пожимал руку какому-то политику, и позолоченная коробочка со
стеклянной крышкой, где хранилась именная медаль с надписью «Валентину Громову, 40 лет безупречной службы».
Игорь проверил многочисленные ящички стола, но и там не оказалось ничего полезного, а только различные мелочи вплоть
до уже ненужных в нынешнее время шариковых ручек, представлявших ценность только для коллекционеров. Штефан в
это время обшаривала шкаф.
– Нашла! – внезапно объявила она и повернулась к технику с чехлом от оружия в руках.
Светлин взял чехол и, осмотрев его, положил на столобъявив:
– Он закрыт на ключ, так что придётся довольствоваться ножами с кухни и этим, – мужчина потряс прихваченным со склада
инструментов большим пластиковым молотком с титановыми бойками, заполненными тяжёлой металлической крошкой для
работы в невесомости.
Выйдя из комнаты, доктор с техником проверили, как сидят заткнутые за пояс обоих ножи, но тут Штефан в голову пришла
неожиданная мысль:
– Тебе стоит отправиться через технический переход, а не лифтом.
Светлин непонимающе посмотрел на доктора.
– Смотри, Игорь, с аппаратного уровня ведут два пути, сам лифт и туннель. Таким образом, мы сможем проверить и
блокировать оба.
Техник пожал плечами, решив не разубеждать Штефан, хотя бы тем что похитителя пилота и капитана лучше встретить
вместе, а не поодиночке. В глубине души Светлин испытывал неприязнь к молодой женщине, начавшейся ещё до знакомства
команды перед полётом, это так же сыграло роль в том, что он не горел желанием, находится с Кати рядом. Но на всякий
случай он предупредил:
– Всё равно, лучше не отходи далеко и стой около терминала, чтобы связаться с Гаевским. Жди, пока я не доберусь до тебя.
Штефан развернулась и отправилась по коридору к лифту.
Люк к техническому переходу между уровнями располагался недалеко от реанимационного помещения. Экипаж корабля не
любил перемещаться этим способом. Кишка тоннеля, соединяющая части судна, примыкала к наружной перегородке, за
которой был уже открытый космос. Помимо тесноты с множеством кабелей и коробов, скрывающих проложенные по
кораблю провода, в тоннеле намного громче был слышен шум двигателя вкупе с внешними устройствами, что создают
гравитационное поле для экипажа.
Открыв люк, Светлин дёрнул плечами из-за потянувшего изнутри сквозняка. Ни о каком микроклиматическом контроле
внутри и речи быть могло. Техник начал спускаться вниз по лестнице, не переставая держать в руке тяжёлый молоток, из-за
чего продвижение сквозь висевшие вокруг кабели и без того замедлилось. Треск работы установок и гудения двигателя
напрочь могли выбить из головы все мысли, но только не сейчас.
Игорь начал вспоминать сколько раз до этого ему и Гаевскому приходилось выполнять кучу ненужной лишней работы из-за
опасений молодого доктора, для которой это был первый полёт в жизни. Капитан и пилот, конечно же, не замечали, как
женщина достаёт техников по любому пустяковому поводу, выпрашивая при этом объяснений, как и зачем работает то, или
иное устройство. Огромный коллега Игоря был в таких случаях всегда невозмутим и сдержан, но тот постоянно остаётся в
естественном состоянии непоколебимого флегматизма. К тому же доставалось от любознательной женщины второму
специалисту преимущественно по навигационным системам намного меньше, чем Светлину, что фактически занимался
каждой мелочью на корабле, по его собственному мнению.
Более тридцати полных рейсов из своей жизни Игорь провёл на огромных кораблях колонистов, не чета маленькому
«Астрею», являющемуся по сути буксиром, для того чтобы везти длинный грузовой караван. С внедрением технологии
стазисного сна взамен более энергоёмкого и опасного анабиоза потребность в подобных громоздких космолётах отпала.
Колонистов просто начали паковать по капсулам, после чего их укладывают, вместе с оборудованием в контейнеры, и
отправляют прицепом за такими же небольшими новыми кораблями, как и «Астрей». Персоналу корабля остаётся только
скорректировать курс и погрузится в сон вслед за своим грузом на время прохождения в системе искривления пространства.
Будущие поселенцы засыпали на Земле, а пробуждались, когда на новой планете были автоматически развёрнуты все
условия для начала колонизации. Новая технология так же позволяла кораблям набирать большую скорость, экономить
больше ресурсов и проходить через доселе опасные грани космоса на большие расстояния. Пределом для колонизации
перестали быть спутники Юпитера, либо ближайшие рукава Млечного Пути. Люди теперь были надёжно изолированы от
неприятностей, пребывая в защищённых от любой внешней среды камерах во время полётов на сверхсветовых скоростях.
Правительство земных стран только начало обкатывать новый способ отправки поселенцев и согласившимся на этот
эксперимент специалистам сулили огромные барыши. Именно из-за этого, рассуждал Игорь, повылазили различные
выскочки, как эта медсестричка, только что окончившая университе либо как Антон, молодой пилот, которого в экипаж
подсунули в последний момент. В глубине души Светлин понимал, то что его навыки и знания устарели и ему пора на покой,
доживать неплохую пенсию где-нибудь на Земле, или давно колонизированных и освоенных планетах. Но он согласился
взяться за этот последний рейс в его жизни из принципа доказать себе наличие сил на подобную работу, и показать
дышавшему в спину молодняку, что им просто так ничего не достанется с нуля. К сожалению, пилот и доктор были как раз из
той самой молодёжи, которым, как казалось Игорю, все досталось сразу и без труда.
Вот уже более пяти сотен лет человечество было разделено: на тех, кто связал свою жизнь с космосом и тех, кто остался
привязанным к тверди. Все что помнил Светлин, это бесконечная вереница полётов в стальном чреве звездолета. Любой
другой на его месте давно прекратил тратить отмерянное ему время на это занятие и завёл семью, тем более доходы от
работы в космосе порой превосходили любые ожидания. Игорь оставался верен своему делу до конца, хотя его и нельзя было
назвать образцовым техником. Просто иного существования, вне металлических стен этого небольшого мира, он уже не мог
представить себе, с тех пор как ступил на борт своего первого корабля двадцатилетним парнем.
Наконец техник добрался дна, связывающего уровни перехода. Отсюда вело два выхода, к техническим отсекам и к
помещению двигателя. Здесь стоял невыносимый шум, но слух Светлина успел уловить едва заметную странность. Звук
работы двигателя был, как всегда громким, но что-то его слегка глушило, немного убирая привычную звонкость из треска.
Развернувшись к двери, Игорь покрепче сжал молоток и начал поворачивать механический рычаг, чтобы открыть дверь.
В помещении расползался сладковатый неприятный запах, похожий на протухшее мясо. Светлин не сразу к нему привык,
поэтому не спешил заходить внутрь. Встроенные в потолок лампы давали тусклый красный свет. Вниз от входа уходила
металлическая решетчатая лестница. Техник медленно подошёл к её началу и попробовал вглядеться в багровую полутьму.
Помещение двигателя занимало довольно просторное место. В нём располагались консоли энергетического управления, за
которыми стояли турбины и камеры разряда топлива, соединённые с плазмозаборником, откуда раскалённая плазма
подавалась уже наружу к соплу двигателя. На самом, кубическом по форме, плазмозаборнике развивалась какая-то ткань,
или иной материал, почти полностью скрывающая одну из его сторон.
Не заметив пока явной угрозы, Игорь решил спуститься и осмотреть отсек внимательнее. Обойдя консоли, он застыл с
выражением ужаса на лице. То что техник до этого принял за ткань на самом деле оказалось растянутой, как полотно, кожей.
Она пузырилась под нагретой поверхностью плазмозаборника, из-под неё стекал расплавленный жир, перемешанный с
кровью и внутренностями. У верхней грани вздувалось изуродованное отсутствием костей лицо. Оно потеряло всякую
узнаваемость и стало похоже на маску, вытянутую в жуткой ухмылке. Светлин понял, что видит тело капитана, благодаря
остаткам седых волос, уже начавших скручиваться от жара и исторгать свою вонь в этот букет из пережжённого жира и
непонятно как начавших гнить обугленных останков у основания этой дьявольской конструкции.
С ещё большим удивлением, мужчина заметил, что под кожей что-то двигается, пытаясь прорваться наружу, но его быстро
отвлёк от этой мысли звук движения за спиной. Это был Антон, все это время пилот скрывался в темноте под лестницей.
Теперь обнаруженный член экипажа медленно приближался к Светлину, который сразу поднял свой молоток для защиты.
– Мой алтарь, – сказал пилот, как только его заметили.– Сложнее всего было с костями, нужно сделать разрез вдоль
позвоночника, а потом вытаскивать их. Косточку за косточкой.
Наконец стало возможным разглядеть лицо Антона.
Даже при красном освещении отсека были заметны раны и увечья на нём. Половина волос выдрана и сожжена, а лоб
иссечён глубокими царапинами, словно кто-то хотел добраться до мозга пилота. Безмозглым блаженством горели красные
глаза с лопнувшими сосудами, кровь из них успела залить даже радужку вместе со зрачками. Перекошенный, как после
инсульта, рот пытался улыбнуться, но вместо этого выходил оскал зверя.
– Сперва, я хотел использовать Ивана, он предоставил бы больше материала, – добавил явно обезумевший пилот, – но потом
понял что с ним справиться сложнее, чем с нашим стариком. Решил не рисковать.
Из горла пилота вырвалось сдавленное и хриплое подобие смеха.
– Открытие века… прорыв… освоение подобных земле планет в недоступных до этого системах – Антон начал брызгать
слюной. – А настоящая находка крылась совсем в другом месте. Теперь и мы можем коснуться этого.
В дрожащих руках пилот держал скальпель, пропажу которого не заметила рассеянная Штефан, как невольно подумал
Светлин. При этом кисти рук пилота чернели обугленными кусками плоти, пальцы оканчивались острыми концами костей,
придавая рукам вид птичьих лап с когтями. Как при этом можно ими двигать, помимо обязательной для таких травм жуткой
боли, техник себе не представлял.
Вступать в диалог с больным бессмысленно, верно рассудил Игорь и первым ринулся в атаку. Край молотка просвистел
буквально в сантиметре от лица противника, тот несмотря на раны двигался на удивление быстро и, стоило признать, был
намного моложе техника. В то же мгновение Светлин ощутил резкую боль в боку, уходя назад, Антон успел полоснуть его.
Они остановились друг перед другом, готовясь к очередному нападению.
– Что с тобой случилось? – сказал Светлин и не давая врагу ответить, снова атаковал.
В этот раз удар молотка достиг цели, попав в плечо пилота. После раздавшегося хруста, тот выпустил из рук скальпель, но
вместо того, чтобы отступить всем телом ринулся на Светлина. Техник упал головой в натёкшие под плазмозаборник тёплые
останки капитана. Безумный пилот начал со всей силы хлестать лежачего Игоря здоровой рукой по лицу, оставляя глубокие
багровые борозды своими чёрными когтями. Не разбирая ничего перед собой из-за застелившего взгляд кровавого тумана,
Светлин нанёс несколько ударов молотком, часть из них пропала втуне, остальные не принесли ощутимого ущерба. Тогда
превозмогая боль и начавшееся помутнение, Игорь попытался вытащить свою вторую руку, зажатую телом пилота, чтобы
хоть как-то защититься, но не смог. Вместо этого он нащупал раненное плечо Антона, под ним прощупывалась сломанная
кость. Сжав плечо со всей силы, Светлин почувствовал, что кожа под его пальцами, лопнула как перезрелый помидор. Ни
смотря ни на что, техник постарался приподнять, прижавшегося к нему, врага над собою. Это ему удалось и он смог
представить где находится голова противника, чтобы нанести уже точные удары. После третьего взмаха Антон затих и
Светлин наконец откинул от себя тело обидчика.
Лицо пилота теперь представляла собой сплошное месиво, но тем не менее тот продолжал дышать до сих пор. Воздух с
противным хрипом выходил из разбитого рта и переломанного носа. Отползши подальше, Светлин поднялся, он начал
приходить в себя, но горячка боя была в самом разгаре.
Спешно направившись к терминалу, Игорь увидел под лестницей кучу костей в кровавой луже. Включив связь с командным
пунктом, техник прокричал:
– Иван, срочно спускайся в отсек двигателя! Захвати с собой что-нибудь, чем можно связать человека. У нас проблема.

Доктор Штефан опять принялась хлопотать над ранами Светлина. До этого, не обращая внимания на её протесты, оба
техника перетащили впавшего в беспамятство пилота в медицинский отсек и надёжно привязали к одному из операционных
столов. Вымыв руки от крови Антона, Гаевский поспешил назад на пункт управления, предупредив Светлина, чтобы тот
зашёл к нему сразу после того, как доктор с ним закончит.
– Как он? – спросил Игорь у медсестры, рассмотрев в зеркале новые шрамы на лице.
– Раздроблены ключица с плечом, сломана челюсть и, похоже, ты пробил ему череп, – бросив один лишь взгляд на второго
пациента, ответила Кати. – Действительно, удивительно как он ещё жив. А сожжённые кисти я даже не представляю, как
теперь возможно восстановить.
Техник кивнул, теперь было ясно что такие ожоги Антон получил, натягивая кожу капитана поверх раскалённого
плазмозаборника. Светлин чуть было не передёрнулся, представив как, слетевший с катушек, пилот занимается этим,
несмотря на полученные травмы и вопреки самому обыкновенному инстинкту самосохранения.
Когда, Светлин, встал, чтобы уйти, доктор спросила:
– А что мы будем делать с останками капитана Громова?
– К сожалению, чтобы его снять нужно остановить двигатель. Пока это невозможно, нужно хотя бы получить ответ от базы.
Оставив Штефан разбираться с обезумевшим членом экипажа, Игорь направился к Гаевскому, но на полпути к лифту его
остановило внезапное озарение. Вернувшись в каюту капитана, он поднял со стола коробку с медалью и открыл её. Подняв
медаль, он поддел дно пальцем. Внутри лежал небольшой ключ. Техник горько ухмыльнулся и открыл оставленный рядом
футляр с оружием и боеприпасами. Взяв пистолет и проверив предохранитель, Светлин направился на командный пункт.
– Я просмотрел записи камер, – сразу же сообщил Гаевский, как только Игорь зашёл.
– И что там?
Жестом великан пригласил самому взглянуть на монитор.
– Эта сделана, когда мы втроём были уже в стазисном сне, а кэп с Антоном заканчивали утверждение маршрута в системе
искривления.
Игорь кивнул:
– Конечно, помню. Нам, простым смертным, ведь не полагается влезать в эти штучки с пространством в отличие от
руководства.
На экране происходил спор между пилотом и Громовым, к сожалению услышать его содержание было невозможно, запись
может представить только визуальную картинку. После препирательств, Антон под пристальным взглядом капитана начал
стандартную процедуру программирования курса за навигационным управлением. Закончив действие, оба вышли из
командного пункта.
– А теперь смотри, полчаса после этого, – Иван открыл следующий файл.
В помещение пилот входит уже один и начинает работать с панелью управлению уже без присмотра командования.
– Чёрт побери! – Светлин хлопнул кулаком о ладонь. – Этот психованный гад изменил курс. Жаль, я не додумался проверить
наши координаты первым делом.
– Ты бы и не смог, – напомнил коллега, – доступ к данным полёта и навигации есть только у меня, Антона и Громова.
Распоряжаться правами к управлению кораблём мог только капитан.
– И где мы находимся сейчас?
Гаевский развернул секторную карту космосу и увеличил тот участок, по которому лежал их маршрут.
– По сути там, где и должны быть, – Иван провёл пальцем по линии курса, – но со значительным опережением графика.
– В смысле?
Гаевский указал на небольшой изгиб, проходивший через созвездие Эридан:
– Первоначально по плану полёта мы должны были обойти область Сверхпустоты по касательной. Антон изменил наш
маршрут прямиком через неё, из-за чего сэкономлена масса времени.
– Вспоминаю, – Светлин почесал затылок, – как капитан говорил об этом с ним несколько раз в течение полёта. Но каким
образом это связано с его сумасшествием и убийством Громова? Нормальный человек не убивает другого из-за различий во
мнении, и тем более потом не глумится изуверским способом над трупом.
Второй техник угрюмо пожал плечами:
– Как я уже говорил, это место в созвездие является всего лишь площадью с минимальным количеством излучения. Те, кто
утверждал маршрут корабля для капитана перед полётом, просто не желали лишний раз рисковать. Наш рейс несёт и
испытательный характер, помимо колонизации планеты на таком огромном расстоянии от освоенных систем.
– Значит, ты не представляешь, чем может грозить прохождение через этот «абсолютный вакуум», если можно так назвать
область с минимумом излучения и полей?
– Повторю, что в теории только небольшим отклонением от курса. Но обратно же, как теперь можно видеть: не произошло и
этого. Тем более корабль был в системе искривления пространства, а тут что-то рассчитать я бессилен, мои обязанности
включают только наблюдение за аппаратурой, не квантовую физику.
– От меня тоже не дождёшься ответов, – Светлин задумался. – Меня зачислили в экипаж только благодаря заслугам на
кораблях прошлого поколения, которые могли колонизировать лишь ближайшие к Земле галактики. Я представляю, что
собой представляет анабиозный сон, но стазисная технология мне тоже в новинку, как для тебя система искривления
пространства. Помню только, что при применении новой системы полёта люди должны находиться в стазисе, потому что это
как-то влияет на материю. Анабиоз замедляет процессы организма, но даже тогда материя остаётся живой и в наших
организмах происходит взаимодействие с внешней средой. Это было удобно, когда полёт к другой звезде занимал от двадцати
до пятидесяти лет. Теперь, система искривления пространства должна полностью заменить привычные нам путешествия
между звёздами, больше не будет необходимости набирать четвёртую космическую скорость для преодоления гравитации
галактики. Я до сих пор не пойму, как наши учёные обошли того умника Энштейна, и научились преодолевать скорость
света, а тут речь о стазисных камерах. Единственное, что я понимаю, это то, что в этих камерах материя, да и вообще, все
остальное полностью обездвиживаются, переходит в абсолютно инертную среду, где невозможно никакое движение даже на
уровне частиц. Но прежде чем поставить эти устройства на корабли их протестировали тысячи раз, в том числе и на людях,
да и наш рейс не первый из таких. О каких-либо отклонениях из-за этого нового способа перелётов мы бы в любом случае
знали хотя бы на уровне слухов!
– Может, камера Антона не была активирована полностью, и это вызвало его срыв? – внезапно предположил второй техник,
когда внезапно подал сигнал динамик консоли управление.
– Ответ с базы? Так быстро? – удивился Игорь.
– Я же говорил, что мы идём со значительным опережением графика. Маршрут Антона вывел нас из системы искривления
даже намного ближе к месту прибытия, – заметил Гаевский, включая сообщение.
Появившийся на экране диспетчер подтвердил команду о следовании к месту назначения. В случившемся должны будут
разобраться агенты корпорации по прибытию к орбитальной станции. Самое главное, что вместе с сообщением пришла
команда, расширявшая доступ техников к управлению звездолетом.
– Передай на базу последние новости, и то что пилот найден, – сказал Светлин, готовясь уйти, – а я проверю отсек с
камерами стазиса. Ты подсказал мне интересную мысль.
– Помощь тебе точно не понадобится?
Игорь похлопал рукой по пистолету, что прикрепил с кобурой к поясу:
– Думаю, что справлюсь. Если что связывайся со мной через терминалы на аппаратном уровне.
Захватив инструменты и спустившись в помещение, где хранились капсулы, техник принялся осматривать те, которые были
повреждены. Камера капитана до сих пор представляла жуткое зрелище, поэтому Игорь решил начать с той, что
принадлежала пилоту. В первый раз он не обратил на неё особого внимания, будучи шокированным. Теперь он отметил, что
стекло капсулы разбилось изнутри. Мужчина осмотрел осколки толщиной в несколько сантиметров. Разбить такое стекло
человеку, что лежал бы в тесных внутренностях капсулы голым и без инструментов, явно было не под силу. Во время их
стычки Антон так же не проявил каких-то исключительных сверхспособностей, кроме невосприимчивости к боли.
Последнее, как предполагал техник, вызвано какой-нибудь травмой мозга из-за которой пилот стал неадекватным. Впрочем,
с этим должна сейчас разбираться доктор.
Работа камеры заключалась в том, что после того, как помещённого в неё человека обволакивала органическая жидкость,
внутри создавалось стазисное поле, предохраняющее от любого воздействия и сохраняющая состояние недвижимости даже на
уровне частиц. Запуск процедуры был программируемым извне через компьютер, отвечавший за работу устройств, так же его
можно начать уже находясь внутри аппарата, но только если предварительно была задана программа. Доступ к внешнему
управлению камерами на то время был только у Светлина и Штефан.
В целях эксперимента, Игорь запрограммировал на запуск одну из уцелевших камер. Предупреждение на экране компьютера,
отвечавшего за аппараты, высветило, что камера пуста, но техник всё равно продолжил операцию. Полость капсулы под
закрывшейся стеклянной панелью быстро наполнилась матово белой жидкостью. Небольшой всплеск энергии,
сопровождаемый короткими разрядами, превратил жидкость в затвердевшую массу. Светлин попробовал поддеть панель
ключом, чтобы открыть камеру, но ничего не вышло. Крышка захлопнулась наглухо, о том чтобы постараться разбить
стекло дорогостоящей камеры не могло быть и речи, хотя и так было ясно что для этого потребуются неимоверные усилия.
Отправив капсулу вверх в реанимационный отсек, чтобы автомат очистился, мужчина начал проводить опыт со вторым
целым аппаратом.
Перед тем как включить вторую капсулу, Игорь установил на её краях толстый титановый брусок, так чтобы панель не
закрывалась до конца. Нажав на кнопку запуска в самом аппарате, он поспешно убрал руку. Крышка ожидаемо не
захлопнулась до конца и процесс прервался.
Что ж, стало ясно, как Антон обманул капитана, чтобы изменить курс. Но это не давало ответ на второй вопрос – из-за чего
именно у пилота наступило безумие. Техник ещё раз попробовал запустить процесс стазиса, но из-за блокировки крышки это
стало невозможно. Тем не менее теперь он не исключал того, что в работе аппарате произошёл сбой и вовнутрь начала
подаваться жидкость, когда Антон забыл убрать преграду для стеклянной панели во второй раз, ложась в капсулу. Состав
органической смеси обладает так же седативным и анестезирующим воздействием. Находясь в нём, человек моментально
засыпает и переход в состоянии стазиса происходит без каких-либо осознанных ощущений.
Вполне вероятно, что смесь подействовала на Антона до того, как он успел заметить, что процесс стазиса не запустился. То,
что происходит с человеком, когда корабль движется в системе искривления пространства, даже сложно представить. В
любом случае именно такая ситуация с самой большей долей вероятности и случилась с пилотом, что пошёл против воли
старшего члена экипажа, самонадеянно задав новый курс.
Кровавое пятно на двери, в прошлый раз испугавшее Игоря, уже не казалось таким зловещим. Техник вышел в коридор к
лифту, решив ничего не трогать, оставив все, как есть для будущего расследования уже персоналом базы. В душе техника
осталось чувство выполненного долга, из-за того, что он хоть как-то разобрался в ситуации.
Уже находясь у самого лифта, Светлин снова услышал непривычные тихие звуки. Они исходили из-за двери, что вела к
отсеку двигателя. Перед схваткой с Антоном он заходил туда через другой вход из технического тоннеля. Эта же дверь вела
прямо под лестницу, по которой он недавно спускался. Под лестницу, где все лежали сваленные в кучу кости и внутренности
капитана.
Вытащив пистолет, мужчина приготовился к худшему. Безумный пилот лежит сейчас, надёжно связанным, в медицинском
отсеке, а вероятность проникновения «зайца» команда постаралась исключить. Тем не менее после недавней стычки,
Светлин был готов уже ко всему. Он не удивился бы даже призраку самого Валентина Громова, вздумай тот начать
расхаживать рядом со своими останками.
Но, то что увидел человек, открыв двери, оказалось необычнее и сюрреалистичнее любого кошмара, какой он мог только
себе представить. Плазмозаборник теперь полностью со всех сторон обволакивал странный пузырь, что светился изнутри.
Казалось, что он дышит, и когда пузырь, раздуваясь, приобретал бледно-розовый оттенок и натягивался, то становилось
возможным различить покрывающий его рисунок из подобия вен и сети сосудов на поверхности, которую покрывали борозды
толстых пор. Затем чудовищное творение выдыхало назад, так что его подобие кожи покрывалась морщинами и становилась
серым.
Неожиданным образом содранная с капитана плоть превратилось в ЭТО, как сразу же понял Светлин. На том месте, где
раньше был искажённый гримасой рот, теперь, сместившись к низу, находилось нечто мерзкое. Единственным сравнением,
напрашивающимся для аналогии с этой вещью, был вход в женское лоно. Но в отличие от интимного человеческого органа,
отверстие на пузыре внушало отвращение. Сморщенный валик с короткими, быстро и нервно двигавшимися, щупальцами по
окружности с громким чавканьем приоткрывал лиловую мешанину внутренностей. Из этого отверстия на пол с уже засохшей
кровью лилась густая бесцветная слизь.
Внезапно огромный кусок выделений, исторгаемый из существа, застрял в его пасти, грозя её разорвать. После нескольких
толчков, от которых псевдоплоть содрогалась в болезненных судорогах, эта масса удлинилась и стала медленно сползать
вниз. Внутри неё, Светлин заметил, шевеление и какой-то неясный силуэт. Полностью отделившись от пузыря, выделения,
похожие на неряшливо приготовленный пудинг, упали на пол куском, высотой до колен человека.
Игорь поднял пистолет и прицелился. До этой мерзости был десяток шагов, так что промахнуться он не мог.
Словно, почувствовав угрозу, на него ринулась, скрывавшаяся в слизи, тварь. По сторонам разлетелся дождь выделений и
прозвучал выстрел. Но это не остановило чудовище, что передвигалось с невероятной скоростью. Второй выстрел так же не
возымел результата, хотя явно попал в цель.
В левую руку Светлина впились мелкие острые зубы и ему пришлось бить рукояткой пистолета по тому что могло быть
головой твари, крепко обхватившей его предплечье. Размером она была с годовалого ребёнка. Спереди находилась широкая
пасть и похожие на пальцы конечности с множеством суставов, оканчивавшихся чёрными когтями. Позади, под ними,
болтался мешочек, что начал пульсируя набухать, пока тварь все глубже вонзалась в руку зубами.
Не придумав ничего лучше, человек, направил конец ствола вплотную к этому трясущемуся мешку и выстрелил ещё раз.
Пуля прошла навылет и срикошетила от косяка двери, улетев в двигательный отсек, но тело гада лопнуло как перезрелый
помидор, окрасив стены ошмётками своих потрохов. Своих зубов дьявольское отродье так и не разжало.
Успев заблокировать двери снаружи отсека, окровавленный техник привалился спиною к стене перед дверью лифта.
Пытаясь оторвать от руки тварь, он успел заметить издевательскую ухмылку, впившихся в руку маленьких треугольных
клыков, и чёрные бездонные глаза, расположенные глубоко над ними, в глубине которых светился холодный, злой разум,
чуждый этому миру.
Его отвлёк звук позади. Это был вызов по встроенному терминалу. Из его динамика голос Гаевского произнёс:
– Игорь, срочно поднимайся на жилой уровень. Антон пришёл в себя и заговорил.
– Хорошо, – наконец отодрав от руки труп чудовища, ответил Светлин, – но полностью изолируй двигательный отсек. Все
двери должны быть надёжно заперты… Сейчас нет времени объяснять, но это очень важно.

Второй техник ждал Игоря в коридоре, что вёл к лазарету. За великаном, через стеклянное окно было видно, как Штефан не
сводит глаз с пилота. В своих руках она держала наготове шприц с ампулой успокоительного.
– Такими темпами, я явно не доберусь целым до конца полёта, – попытался мрачно пошутить Игорь над своими очередными
травмами.
Но Гаевский пропустил мимо ушей слова коллеги. Все его внимание было приковано к диковинному монстру, что Светлин
держал в правой руке. Левая была прижата к груди и на ней темнело жуткого вида ранение, вокруг которого кожа была
синюшного оттенка. Однако, рана не кровоточила, хотя вся одежда Игоря была заляпана кровью.
– Как он? – положив труп существа на свободный стол, техник кивнул в сторону пилота.
– В норме, если можно так говорить, горячка отошла, если не брать то, как ты его отделал, – Кати Штефан тоже
заинтересовалась находкой Игоря, но тут же заметив его руку, немедленно принялась хлопотать над ней. – Так, что тут у нас
опять? Рана неглубокая, кость и сухожилия целы. Но вот что с ней ещё? Похоже на обморожение второй и третьей степени.
Придётся вырезать повреждённый участок, но рукой двигать сможешь. Как это так ты умудрился?
Светлин кивнул на труп существа:
– Столкнулся с этой зверюшкой. Пока ты занимаешься мной, – он повернулся к привязанному к столу пилоту и продолжил, –
я хочу услышать наконец, что за чертовщина происходит. Говори, Антон!
Взгляд убийцы капитана был пуст и затуманен, когда тот посмотрел в сторону Светлина. Доктор смыла кровь и теперь
можно было различить чёрные синяки под глазами, что краснели сетками лопнувших сосудов. Половину его головы
скрывала наложенная повязка, из-под которой выбивались остатки волос, которые проредил сам пилот, став безумным.
Между ними было множество ссадин, видимо, оставленных острыми остатками обугленных пальцев. Через обрывки кожи
на лбу проглядывался череп, настолько глубоки были порезы, что пилот нанёс сам себе.
Внезапно, лицо Антона ещё более безумное выражение, а губы скривились в судорожно подрагивающей улыбке. Тихо, но
отчётливо он ответил:
– Ты видел его…
– Я видел нечто, – отрезал Светлин. – Догадываюсь, что это связано с тем, как ты попал под воздействие поля искривления
пространства. Путём несложных опытов, я определил, что твоя камера не закрылась после того, как ты сменил курс.
Пилот коротко кивнул:
– Сбой в работе аппарата, стазис не включился, когда я ложился во второй раз. И хоть я был без сознания из-за того
чертового компота, что заливает нас внутри, но помню ощущения того, как твои атомы разгоняются до сверхсветовой
скорости. Признаюсь, не самые приятные из ощущений.
– Что случилось дальше? – напрягся оторопевший Гаевский.
– Ничего страшного, – пленник рассмеялся в ответ смехом, что быстро перерос в кашель, – что будет с человеком, если его
засунуть в огромный ускоритель частиц? Я даже не успел понять, что происходит, но мгновение боли, как будто всё тело
раздирают на мелкие кусочки, запомнил хорошо. Этот миг показался мне вечностью. Я умер.
Все остальные на мгновение опешили, а доктор даже недоверчиво покачала головой и бросила возиться с рукой Светлина,
не успев залить вырезанный участок плоти временной пеной, чтобы под ней потом нарастали новые мышцы и кожа.
– Когда я очнулся, то встретил Его, – продолжил Антон, обозначив по-особенному последнее слово. – Я не могу описать эту
встречу словами. Мы были всего лишь частицами, я и Он. Во мне не было мыслей в привычном понимании этого слова. Я
просто существовал, уже без цели и смысла либо существовало то, что когда ты было мной. Ни воспоминаний, ни желаний,
ничего. Только пространство, в котором передвигалось множество частиц, бывших микросекунду назад моим телом.
На этот раз взгляд Антона осветились каким-то подобием блаженства. В глубине зрачков, заляпанных изнутри кровью,
засветилась нечеловеческая искра. Израненное лицо и застывшее на нём выражение озарения начали внешне роднить его с
пророком, или библейским апостолом, что готовился принять смерть мученика.
– Казалось, что прошли миллиарды лет, прежде чем Он поглотил меня. Теперь, я понимаю, что это произошло практически
мгновенно. Когда я растворился в Нём, это было самым лучшим мигом моей жизни. Мне открылись бездны чужой памяти, я
полностью стал Им. Помню что, будучи с Ним одним целым, я происходил из другой Вселенной. Пространство Сверхпустоты
Эридана оказалось тонким перешейком, связующим наши миры. Но в отличие от нашей, та Вселенная давно уже умерла и
опустела.
Сглотнув, пилот не сразу возобновил свой невероятный рассказ:
– Тот мир не так уж сильно отличался от этого. В нём так же зародилась жизнь, и, причём не одна. Некоторые существа,
населявшие его, смогли продвинуться до того уровня, когда им уже открылись возможности для освоения глубин космоса. Те,
кто не достиг в своём развитии этого предела, были уничтожены или поглощены другими. В этом мире велись
межгалактические войны, оружием до которого человечеству ещё расти и расти. Заключались союзы, различные расы
смешивались в новые либо полностью исчезали. Так длилось миллионы жизненных циклов. Но пока нелепые существа и их
цивилизации, что были только крупинкой в безграничных песках пространства, жили своей историей, Вселенная неумолимо
расширялась всё больше. Со временем начали остывать и умирать звёзды. Чем больше пространство, тем меньше материи и
энергии стало хватать для их горения. Миров, пригодных для жизни, становилось меньше. Это продолжалось миллиарды лет.
В конце концов, на гибнущих островках станций вокруг орбит красных карликов осталась только одна раса. В отличие от
других, искавших спасение в помещение своего сознания в огромные машины, или в попытках приспособится к холодной и
тёмной пустоте умирающего космоса благодаря поддерживающим жизнь устройствам, эти существа не сохранили свой
первоначальный биологический облик.
– Сперва они были похожи на огромных спрутов с костистыми вытянутыми черепами, хотя их предками являлась жизнь
непохожая ни на одну из земных. Планета, с которой началось рождение их таинственной цивилизации, была покрыта
огромными толщами тяжёлых океанов, по составу похожих на сероводород, а сильное притяжение делало возможным жизнь
только на дне. В толщах этих океанов, куда не проникал свет, не нужны были глаза. Передвигаясь на шести парах толстых
щупалец, эти спруты смогли освоить межзвёздные путешествия намного позже иных рас, по сути они были последними, кто
успел это сделать. Однако, непригодные для многих других, условия жизни их родной планеты сохранили этих существ от
порабощения и контактов с другими цивилизациями. Продолжая свою политику невмешательства и незаметности для своих
соседей, эта раса раньше других осознала тщетность войн, дипломатии и политики перед лицом будущего конца.
– Из-за того, что в среде их обитания было невозможно общаться через звук, а на дне сероводородных океанов царила
непроглядная тьма, исключавшая жесты вместе с любыми визуальными контактами, спруты общались между собою
телепатическим способом, через передачу странных и понятных только им образов. Поэтому ни одна история либо память не
сохранила их собственного имени, а отсутствие контактов с другими расами не дало им чужого названия. В этом способе
общения отшельники из мрачных глубин нашли своё спасение. Их учёные, к началу полётов к другим мирам, обнаружили
свойство простого закона любой Вселенной. Материя и энергия не исчезают бесследно, а, более того, даже единая мысль
может переходить в энергию, а затем обратно в материю. Чтобы осуществить последнее, этим великим мыслителям
пришлось миллионы поколений скрещивать самых способных существ своей расы. Со временем, одной только силой мысли,
они научились менять свои тела как захотят и к любым условиям. Они бы могли колонизировать любую планету либо,
вообще, жить в глубинах космоса, маневрируя между магнитными полями, как наш корабль. Но их Вселенная давно к этому
времени уже начала умирать. К сожалению, к моменту эпохи белых и красных карликов, когда уже почти не осталось звёзд,
а расстоянии между ними сделали полёты невозможными, спруты могли менять только свою плоть, пока не родился Он!
Этот гений своего народа, да что там, самый выдающийся ум своей Вселенной, наконец осуществил мечту своей расы.
Мечту о том, чтобы жить вечно. Вслед за этим Он растворился в том мире, поддерживая своё существование, поглощая
остатки энергии, разбросанные среди начавших уже сворачиваться чёрных дыр. Как наши тела сохраняются в стазисе,
подобно этому Его разум смог пережить гибель сущего.
– Так бы, продолжалось вечность, до тех пор, пока мимо не проскользнул наш корабль. Когда, ты являешься формой жизни
из бесконечных мириадов частиц, мыслишь на субатомном уровне, то время для тебя ничто. Микросекундного отрезка
времени нашего полёта через Сверхпустоту Эридана, мгновения моей смерти, хватило ему, чтобы увидеть брешь в своей
Вселенной и явиться в нашу. Он Бог, взращённый чужим космосом, и теперь явился, дабы стать Господом нашего мира!
Антон умолк и его взгляд снова стал пустым и бездушным.
После того, как доктор закончила с его раной, Светлин жестом попросил остальных выйти за ним. На всякий случай
Штефан ввела пилоту снотворное. Перед уходом техник так же проверил надёжность узлов, связывавших пилота, и замкнул
дверь.
Расположившись в камбузе, он рассказал команде о том, что произошло в машинном отделении на этот раз.
– Выжечь всё вряд ли удастся, – заключил Игорь в конце своего рассказа. – Во-первых, я не представляю чем это можно
сделать из имеющихся в нашем распоряжении средств. Во-вторых, двигатель должен работать на торможение, пока мы
подходим к базе.
– О чём мы вообще волнуемся? – вступила Кати. – Я так понимаю, что отсек заперт, и полностью блокирован. Долетим до
места и оставим всё это специалистам из корпорации.
Гаевский промолчал. Он полностью ушёл в себя, о чем-то крепко задумавшись после всего, что только что услышал.
Светлин повернулся к доктору:
– У меня не выходит из головы рассказанное нам Антоном. Если это правда, то чертова тварь может материализоваться где
угодно. Ты же слышала про то, как этот пришелец научился существованию на совсем ином уровне?
Внезапно Иван вскочил, изрядно перепугав Штефан. Нервно, заходив по комнате, он начал размышлять вслух:
– Исключено… Из рассказа Антона следует, что эти существа и свои-то тела научились изменять не сразу, да и сам этот…
назовём пока его «странником», хотя и не очень удачный термин, понимаю… Сам странник смог всего лишь изменить своё
тело до субатомного, или кваркового уровня, и то лишь затем, чтобы законсервироваться и пережить неблагоприятные
условия…
Великан так же резко остановился, и неожиданно улыбнулся.
– Продолжай! – непривычная активность друга удивила Светлина.
Гаевские обвёл взглядом коллег.
– Задумайтесь о том, что мы везём!
– Толпу будущих шахтёров, строителей, поселенцев наконец, – Кати пожала плечами.
– И что предшествовало этому?
– Их собрали, пообещали неплохие барыши и шанс начать жизнь заново, – хмыкнул старший коллега Гаевского.
– Да нет же! Перед этим целых два десятилетия, после того как открыли стазис, «Звёздный Эдем» обустраивал для них
площадку на планете, к которой мы сейчас летим. Колонизация состоит из двух-трёх основных этапов. Первым у нас идёт
разведка, с ней всё ясно. Ставится орбитальная база, налаживаются пути сообщения. Затем уже летим мы с кучей
оборудования для терраморфирования, установки наземных баз и собственно самими работниками, что будут их населять.
Третий этап уже условно можно выделить, когда освоенный мир полностью готов к сообщению с Землёй и Солнечной
системой. Назад отправляются добытые ресурсы, взамен идут деньги, развлечения и тому подобное.
– И как это относится к нашей ситуации? – Светлин старался понять к чему клонит второй техник.
– Наш друг из параллельной вселенной действует по тому же принципу! Как, впрочем, и любое развитие жизни. Контакт с
Антоном был разведкой, та чертовщина в двигательном отсеке это второй этап. Странник пытается колонизировать новую
среду. Физические законы его родного обитания могли полностью отличаться от наших, но даже если нет, то всё равно ему
требуется освоиться заново в незнакомой обстановке.
– Для чего же тогда ему потребовалось так по-изуверски раскромсать капитана? Зачем этот «друг»заставил Антона обмотать
его кожей плазмозаборник? Не думаю, что это похоже на приветствие либо какой-то особый ритуал.
– Здесь мы подходим к самому интересному! Я вполне допускаю, что Антон говорит правду и его разметало на атомы при
сверхсветовом ускорении корабля. Этот внеземной колонист, после контакта с нашим горе-пилотом, понимает, что в новом
мире ему нужны глаза и уши, коими и соглашается стать Антон. Собрать заново организм, с которым недавно контактировал,
думаю не составило ему труда. Мы только освоили молекулярное строение человека, а что может быть зашифровано в
наших атомах? Тем более с того момента, как разорвало Антона действительно прошло не так уж много времени, и мог
сохраниться субатомный след связи его организма.
– Стоп! Ты же сам начал с того, что этот странник может расщеплять только своё тело.
– Игорь, девяносто восемь атомов твоего тела полностью заменяются в течение десяти-пятнадцати лет. Я не биолог, но
задумайся над тем, что их заменяет. Я правильно говорю, Кати?
Доктор молча кивнула, и Гаевский продолжил:
– Антон мог стать одним целым с пришельцем, потому что был полностью раскидан на атомы, наши же тела пока ещё
держит атомная связь. Вполне возможно, странник может создавать жизнь из частиц, но пока ещё не умеют разрушать и
замещать её на этом уровне. А ведь здесь не только наши тела, но и работа мозга, мысли… Я не знаю, как доступнее
выразить!
– Ладно, давай дальше, – махнул рукой Светлин. – Мы подошли к тому, зачем нужно было убивать капитана и издеваться
над его трупом.
– Убийство Громова требовалось, чтобы дать страннику материал. Материал из нашего мира, что работает на телесном
уровне уже по местным законам. Так как, разрушать и замещать жизнь наш маленький мерзавец ещё не научился, то ему
обратно же потребовалась помощь Антона. Игорь, теперь я задам тебе последний вопрос, на который ты уже точно дашь
правильный ответ. Какой способ является самым распространённым и простейшим для производства энергии?
После секундного раздумья первый техник выдал:
– Естественно, тепло. Начиная от двигателей и заканчивая фотосинтезом.
– В точку! Для того чтобы реализовать новую форму жизнь из материала страннику требуется энергия. Тепло это
простейший способ её получить. Не будем вдаваться в детали, – Гаевский снисходительно улыбнулся Кати, – но именно это
ты и видел. Температура двигательного устройства более чем реализует необходимый для выделения энергии теплообмен.
Как пришелец додумался это реализовать, ответят уже биологи. Но то что, ты видел, Игорь, это несомненно некий аналог
платформы для колонизации нашего пассажира.
– И что это нам даёт, умники? – спросила Штефан.
Настал черёд задуматься и Светлину.
– В принципе, Иван прав. Из того, что он понял, выходит то, что пока мы живы, нам точно не угрожает внезапно стать
материалом для замысла этого странника. Чтобы, где-то материализоваться ему, похоже, остатки живой материи. Пока
тварь заперта в отсеке, нам ничего угрожает.
Поневоле доктор улыбнулась вместе со всеми. Озарившие Ивана, мысли успокоили экипаж и дали ему время обдумать
ситуацию.
– Гаевский, тогда беги на мостик, рапортуй на базу о ситуации, пусть знают с чем мы столкнулись, а я с доктором прослежу за
Антоном. Благо, лететь осталось недолго. Сдадим по прибытии корабль корпорации, пусть они вычистят тут всё, как считают
нужным, и летим назад при первой же возможности, умыв руки.
– Эге-гей, веселее, камрад! Думаю, что яйцеголовые из учёных отделов нам ещё премию выпишут. Мы ведь первые, кто
столкнулись с совсем иной формой жизни. Корпорация выпотрошит его как нужно, в отместку за все твои шрамы!
Техники хлопнули друг с другом ладонями. Тем не менее, несмотря на улыбки и кажущийся сброшенным с плеч груз,
Светлина продолжала терзать тревога. Укушенная тварью, рука продолжала неприятно ныть при воспоминании о схватке с
монстром.