Все началось, когда его семью сбил какой-то богатенький ублюдок на дорогой иномарке. Или, вернее сказать, закончилось? Убийца с места преступления скрылся, а менты его не нашли. И тогда Макс запил. Сильно. Даже когда отобрали права и уволили с работы, он продолжал пить. И ещё больше потом - после продажи квартиры за бесценок.
Конец Света он проспал в баре. Когда очнулся – город лежал в руинах, а наливать для опохмела пришлось самому – из того, что уцелело в полуразрушенном помещении. Как Макс сам уцелел в той мясорубке – он не знал и не помнил. Кажется, его кто-то пытался убить. Только встретилась ему та команда пацанов, отбили. Потом… потом случилось много всякого. Страшного, тяжёлого, забавного, снова страшного, снова тяжёлого. И откуда-то появилось желание выживать. Чем он успешно и занимался все эти месяцы.
И вот сейчас Макс сидел и слушал трескотню случайного попутчика, спасённого из-под обвала. Тот сидел, держась за ногу с наложенной шиной – закрытый перелом. Самому бы парню ни за что не выбраться. И теперь он, пытаясь заглушить нахлынувшую боль, щедро уничтожал виски из предложенной спасателем фляги. Скольких таких Макс оставил позади – и не счесть уже. Вот только история этого рассказчика заставила сердце ёкнуть, а ухо внимательно вслушаться. Чего он с ним разоткровенничался? Наверное, стресс, боль, голод и алкоголь развязали язык Ричарду – так раненный назвался. Но почему принялся рассказывать именно тот случай? Судьба – по-другому и не объяснить.
- От ментов тогда еле отмазался – те ещё уроды. Кучу бабла потратил. За потраченные бабки можно было две таких тачки, как моя, прикупить. И ещё осталось бы обмыть. Кстати, будешь? – парень кивнул на початую бутыль виски.
Но Макс завязал. Прямо с этого момента. Когда понял, кто перед ним. Он мотнул головой, и Ричард присосался к горлышку.
- И тебе их не жалко было? – внешне спокойно спросил Макс.
- Кого? Телку с выводком? – беспечно ответил вопросом на вопрос собеседник и снова глотнул. – Да я так разозлился! Выперлась, овца, на «зебру»¸ даже по сторонам не смотрела! Куда мне на такой скорости было деваться? Даже затормозить не успел.
Макс почувствовал, как вскипела кровь.
«Один удар в висок – и всё. Всего один удар. Костяшками, резко, с оттяжкой», - подумал он про себя, стараясь не выдавать своих чувств – нынешняя жизнь его этому научила. Но другая, холодная и расчётливая мысль заставила успокоиться и изменить решение на более жестокое.
Макс встал, разминая затёкшие от напряжения мышцы, поднял свой рюкзак с нехитрыми пожитками, поправил пояс и, бросив последний взгляд на бывшего мажора, а ныне – доходягу-скитальца, продолжил свой путь.
- Че, уже идём? – послышалось сзади.
- Я – да, а тебе в другую сторону, - не оборачиваясь, ответил Макс.
- То есть?
- То есть, нам с тобой не по дороге.
- Погоди, но я один не выживу! – воскликнул Ричард громче разумного.
- Никто не расстроится, - голос даже не дрогнул.
- Да че случилось-то? – не понимал тот.
- Овца на «зебре», - очень тихо произнёс Макс.
Однако, Ричард, похоже, услышал. Очень долго позади не раздавалось ни звука. Пока до доходяги не добрались «лихие».
Позже Макс не раз вспоминал душераздирающие крики и проклятия жертвы, с упоением рисуя в воображении сцены его мучений.
- Каждому по заслугам, - шептал он себе в такие моменты. – За вас, мои родные…
Все началось, когда его семью сбил какой-то богатенький ублюдок на дорогой иномарке. Или, вернее сказать, закончилось? Убийца с места преступления скрылся, а менты его не нашли. Да они не особо и старались. И тогда Макс запил. Сильно. Пил, когда отбирали права, и когда уволили с работы, и потом - когда продал за бесценок квартиру чёрным риэлторам.
Конец Света он проспал в баре. Когда очнулся – город лежал в руинах, и наливать для опохмела пришлось самому – из того, что уцелело в полуразрушенном помещении. Как Макс сам выжил в той мясорубке – он не знал и не помнил. Кажется, его кто-то пытался убить. Только не повезло ему - вступились за него добрые люди, отбили. Потом… потом случилось много всякого. Страшного, тяжёлого, забавного, снова страшного, снова тяжёлого. И откуда-то появилось желание выживать. Чем он успешно и занимался все эти месяцы.
И вот сейчас Макс слушал трескотню случайного попутчика, спасённого из-под обвала. Тот сидел, держась за ногу с наложенной шиной – закрытый перелом. Самому парню в нынешнем мире ни за что не выжить, с такой-то травмой – значит, придётся тащить его с собой.
Ричард – так раненный назвался, щедро уничтожал виски из предложенной спасателем бутылки, пытаясь заглушить нахлынувшую боль. И без умолку болтал. Сколько Макс за эти месяцы услышал историй? Вот только трёп этого рассказчика заставил сердце ёкнуть, а ухо внимательно вслушаться. Чего он с ним разоткровенничался? Наверное, стресс, боль, голод и алкоголь развязали язык. Но почему принялся рассказывать именно тот случай? Судьба – по-другому и не объяснить.
- От ментов тогда еле отмазался – те ещё уроды. Кучу бабла потратил. За те бабки можно было две таких тачки, как моя, прикупить. И ещё осталось бы на кабак, обмыть. Кстати, будешь? – парень кивнул на бутыль с виски.
Но Макс завязал. Прямо с этого момента. Когда понял, кто перед ним. Он мотнул головой, и Ричард присосался к горлышку.
- И тебе их не жалко было? – внешне спокойно спросил Макс, глядя куда-то сквозь собеседника.
- Кого? Телку с выводком? – беспечно ответил вопросом на вопрос Ричард и снова глотнул. – Да я так разозлился! Выперлась, овца, на «зебру»¸ даже по сторонам не смотрела! Куда мне на такой скорости было деваться? Даже затормозить не успел. Чуть из-за неё на нары не попал!
Макс почувствовал, как вскипела кровь.
«Один удар в висок – и всё. Всего один удар. Костяшками, резко, с оттяжкой», - подумал он про себя, стараясь не выдавать своих чувств – нынешняя жизнь его этому научила. Но другая, холодная и расчётливая мысль заставила изменить решение на более жестокое.
Макс встал, разминая затёкшие от напряжения мышцы, поднял свой рюкзак с нехитрыми пожитками, поправил пояс и, бросив последний взгляд на бывшего мажора, а ныне – доходягу-скитальца, продолжил свой путь.
- Че, уже идём? – послышалось сзади.
- Я – да, а тебе в другую сторону, - не оборачиваясь, ответил Макс.
- То есть?
- То есть, нам с тобой не по дороге.
- Погоди, но я один не выживу! – воскликнул Ричард громче допустимого для их положения.
- Никто не расстроится, - голос даже не дрогнул.
- Да че случилось-то? – не понимал тот.
- Овца на «зебре», - очень тихо произнёс Макс.
Однако, Ричард, похоже, услышал и всё понял. Очень долго позади не раздавалось ни звука. А потом раненный начал кричать, просить, рыдать, проклинать. Он не успокоился, пока до него не добрались «лихие». Тогда его стенания перешли в визг.
Позже Макс не раз вспоминал душераздирающие крики и проклятия жертвы, с упоением рисуя в воображении сцены его мучений.
- Каждому по заслугам, - шептал он себе в такие моменты. – За вас, мои родные…
Все началось, когда какой-то богатенький ублюдок на дорогой иномарке сбил его семью: Ленку с первоклассником Мишкой и двухлетней Танечкой. Или, вернее сказать, всё в этот момент закончилось? Убийца с места преступления скрылся, а менты его не нашли. Да они не особо и старались. И тогда Макс запил. Сильно. Пил, когда отбирали права, и когда уволили с работы, и потом - когда продал за бесценок квартиру чёрным риэлторам.
Конец Света он проспал в баре. Когда очнулся – город лежал в руинах, и наливать для опохмела пришлось самому – из того арсенала, что уцелел в полуразрушенном помещении. Как сам Макс выжил в наступившей после этого мясорубке – он не знал и не помнил. Кажется, затем его кто-то пытался убить. Только не повезло Максу - вступились за него добрые люди, отбили, залечили раны. Только красный рубец на правой щеке, от брови до подбородка, и напоминает теперь о том случае.
Потом… потом случилось много всякого. Страшного, тяжёлого, забавного, снова страшного, снова тяжёлого. И откуда-то появилось желание выживать – искать еду и воду, защищать найденное, видеть несправедливость, жестокость, убийства и убивать самому. Последнее особенно легко давалось всем, кто выжил в этом аду.
И вот сейчас Макс слушал трескотню случайного попутчика, спасённого из-под обвала. Молодой дёрганый парень – во времена до Конца, наверное, завсегдатай клубов и дискотек, почти наверняка популярный у девчонок, а теперь осунувшийся, грязный и заросший, сидел, держась за ногу с наложенной шиной – закрытый перелом. Самому парню с такой травмой в нынешнем мире ни за что не выжить – значит, придётся тащить его с собой.
Ричард – так раненный назвался, активно уничтожал виски из предложенной спасителем бутылки, пытаясь заглушить нахлынувшую боль. И без умолку болтал. Сколько Макс за эти месяцы услышал историй? Вот только трёп этого рассказчика заставил сердце ёкнуть, а ухо внимательно вслушаться. Чего он с ним разоткровенничался? Наверное, стресс, боль, голод и алкоголь развязали язык. Но почему принялся рассказывать именно тот случай? Судьба – по-другому и не объяснить.
- От ментов тогда еле отмазался – те ещё уроды. Кучу бабла потратил. За те бабки можно было две таких тачки, как моя, прикупить. И ещё осталось бы на кабак, обмыть. Кстати, будешь? – парень кивнул на бутыль с виски.
Но Макс завязал. Прямо с этого момента. Когда понял, кто перед ним. Он мотнул головой, и Ричард присосался к горлышку.
- И тебе их не жалко было? – внешне спокойно спросил Макс, глядя куда-то сквозь собеседника.
- Кого? Овцу с выводком? – беспечно ответил вопросом на вопрос Ричард и снова глотнул. – Да я так разозлился! Такой кайф обломала: педаль в пол, стрелка до упора, табун коней под капотом ревёт, тёлочки пищат… ну, ты понял. И тут она! Куда мне на такой скорости было деваться? Даже затормозить не успел. Только фух – и полетели в разные стороны! Чуть из-за неё на нары не попал!
Макс почувствовал, как вскипела кровь. И ещё задёргался рубец на щеке – как это обычно бывало перед тем, как он срывался.
«Один удар в висок – и всё. Всего один удар. Костяшками, резко, с оттяжкой», - подумал он, стараясь не выдавать своих чувств – нынешняя жизнь его этому научила. Но другая, холодная и расчётливая мысль заставила изменить решение.
Макс встал, разминая затёкшие от напряжения мышцы, поднял свой рюкзак с нехитрыми пожитками, поправил пояс и, бросив последний взгляд на бывшего мажора, а ныне – доходягу-скитальца, отправился в путь.
- Че, уже идём? – послышалось сзади.
- Я – да, а тебе в другую сторону, - не оборачиваясь, ответил Макс.
- То есть?
- То есть, нам с тобой не по дороге.
- Погоди, но я один не выживу! – воскликнул Ричард громче допустимого для их положения.
- Никто не расстроится, - голос даже не дрогнул.
- Да че случилось-то, мужик? – не понимал тот.
- Овца с выводком - очень тихо произнёс Макс.
Однако, Ричард, похоже, услышал и всё понял. Очень долго позади не раздавалось ни звука. А потом раненный начал кричать, просить, рыдать, проклинать. Он не успокоился, пока до него не добрались «лихие». Тогда его стенания перешли в визг.
Позже Макс не раз вспоминал душераздирающие крики и проклятия жертвы, с упоением рисуя в воображении сцены его мучений.
- Каждому по заслугам, - шептал он себе в такие моменты. – За вас, мои родные…
Все началось, когда какой-то ублюдок на дорогой иномарке лишил его самых дорогих людей. Или, вернее сказать, всё в этот момент закончилось? Убийца с места преступления скрылся, а менты его не нашли. Да они не особо и старались. И тогда Макс запил. Сильно. Пил, когда отобрали права, и когда уволили с работы, и совсем по-чёрному потом - когда продал за бесценок квартиру чёрным риэлторам.
Конец Света он проспал в баре. Когда очнулся – город лежал в руинах, и наливать для опохмела пришлось самому – из того арсенала, что уцелел в полуразрушенном помещении. Как сам Макс выжил в наступившей после этого мясорубке – он не знал и не помнил. Кажется, его кто-то пытался убить. Но не повезло умереть - вступились добрые люди, отбили, залечили раны. Только красный рубец на правой щеке, от брови до подбородка, и напоминает теперь о том случае.
Потом… потом случилось много всякого. Страшного, тяжёлого, забавного, снова страшного, снова тяжёлого. И откуда-то появилось желание выживать – защищаться и защищать, убегать и догонять, видеть чужие смерть, боль, лишения и переносить боль и лишения самому.
И вот сейчас Макс слушал трескотню случайного попутчика, спасённого из-под обвала многоэтажки. Молодой дёрганый парень – во времена до Конца, наверное, завсегдатай клубов и дискотек, почти наверняка популярный у девчонок, а теперь осунувшийся, грязный и заросший, сидел, держась за ногу с наложенной шиной – закрытый перелом. Самому парню с такой травмой в нынешнем мире ни за что не выжить – значит, придётся тащить его с собой.
Ричард – так раненный назвался, активно уничтожал виски из предложенной спасителем бутылки, пытаясь заглушить нахлынувшую боль. И без умолку болтал. Сколько Макс за эти месяцы услышал историй? Вот только трёп этого рассказчика заставил сердце ёкнуть, а ухо внимательно вслушаться. Чего он с ним разоткровенничался? Наверное, стресс, боль, голод и алкоголь развязали язык. Но почему принялся рассказывать именно тот случай? Судьба – по-другому и не объяснить.
- От ментов тогда еле отмазался – те ещё уроды. Кучу бабла потратил. За те бабки можно было две таких тачки, как моя, прикупить. И ещё осталось бы на кабак, обмыть. Кстати, будешь? – парень кивнул на бутыль с виски.
Но Макс завязал. Прямо с этого момента. Когда понял, кто перед ним. Он мотнул головой, и Ричард присосался к горлышку.
- И тебе их не жалко было? – внешне спокойно спросил Макс, глядя куда-то сквозь собеседника.
- Кого? Овцу с выводком? – беспечно ответил вопросом на вопрос Ричард и снова глотнул.
Воспоминания, словно молнии, пронзили мозг… детская туфелька, раздавленный грузовичок в луже крови и рассыпанные по асфальту апельсины; потом все как в тумане; и вот три гроба у свежевырытых ям: один большой и два маленьких. Овца с выводком…
Голос Ричарда звучал все это время фоном:
– Да я так разозлился! Такой кайф обломала: педаль в пол, стрелка до упора, табун коней под капотом ревёт, музон, тёлочки пищат… ну, ты понял. И тут она!
- По переходу, с коляской… - подавлено пробубнил под нос Макс.
- Да без разницы! – не заметил его уточнения рассказчик. - Куда мне на такой скорости было деваться? Даже затормозить не успел. Только фух – и полетели в разные стороны, как в боулинге! Чуть из-за неё на нары не попал!
Макс почувствовал, как вскипела кровь. И ещё задёргался рубец на щеке – как это обычно бывало перед срывами.
«Один удар в висок – и всё. Всего один удар. Костяшками, резко, с оттяжкой», - подумал он, стараясь не выдавать своих чувств – нынешняя жизнь его этому научила. Но другая, холодная и расчётливая мысль заставила изменить решение.
Макс встал, разминая затёкшие от напряжения мышцы, поднял свой рюкзак с нехитрыми пожитками, поправил пояс и, бросив последний взгляд на бывшего мажора, а ныне – доходягу-скитальца, отправился в путь.
- Че, уже идём? – послышалось сзади.
- Я – да, а тебе в другую сторону, - не оборачиваясь, ответил Макс.
- То есть?
- То есть, нам с тобой не по дороге.
- Погоди, но я один не выживу! – громко воскликнул Ричард.
- Закон бумеранга, - голос даже не дрогнул.
- Ты че, какой бумеранг?! Да че случилось-то, мужик? – не понимал тот.
- Овца с выводком - очень тихо произнёс Макс.
Однако, Ричард, похоже, услышал и всё понял. Очень долго позади не раздавалось ни звука. А потом раненный начал кричать, просить, рыдать, и, наконец, проклинать. В общем, делал то, чего не должен был делать в его положении. Он не успокоился, пока до него не добрались «лихие». Тогда его стенания перешли в визг. Эти живодеры любили и умели убивать долго.
Позже Макс не раз вспоминал душераздирающие крики и вопли жертвы, с упоением рисуя в воображении сцены его мучений.
- Каждому по заслугам, - шептал он себе в такие моменты. – За вас, мои родные…
