Чернильница

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Чернильница » Колизей » Пристрелка с неожиданной главной задачей — вызвать настроение


Пристрелка с неожиданной главной задачей — вызвать настроение

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

Мне давно хотелось это сделать, но всегда казалось, что никто к этому не готов, включая меня.
А теперь вот думаю: а паркуа бы не па?

Пристрелка "Настроение".
Задача: Текстом не более 10к на произвольную тему вызвать у читателя ностальгические переживания.

Еще раз: читатель должен по окончанию чтения констатировать у себя лёгкий приступ ностальгии.
Как вы этого будете добиваться, не имея понятия, кто вас читает — ваша основная задача.
Ностальгия — пугливое чувство. Наляпаете ошибок — скепсис читателя убьет ностальгию.
Неправильно выстроите логику — то же самое.
Любая ложь — тоже сразу ностальгию спугнет.

Задача судей ОЧЕНЬ проста: читать и слушать себя. Если по окончанию чтения вы ностальгируете — рассказу зачёт, ну и далее можно уже сравнивать мощность вызванных эмоций.

Важная добавка: при прочих равных побеждает текст с меньшим кол-вом знаков. Но не увлекайтесь урезанием — иногда ностальгии нужна пауза и раскачка.

Заявки здесь, на работу — неделю, стартуем произвольно по мере комплектования состава, работы мне в личку.

+1

2

Я в деле.

0

3

В деле) Победителя озвучу)

0

4

Калян написал(а):

В деле) Победителя озвучу)

:cool:

0

5

Записываюсь.

0

6

Тоже записываюсь. Эх, давно я в пристрелках участия не принимала. А тема на деле очень сложная. У каждого своя ностальгия и попасть в точку очень непросто. Попытаюсь.

0

7

Марина, да.
Но я верю в нас.

Сам тоже такое никогда не пробовал, а ведь пора бы уже, пора.

0

8

Попробую.

0

9

Я выиграл.

собственно

https://cdn.fishki.net/upload/post/2018/02/06/2504424/4ab34bf7e071d3abcbaff2f7aa2a0add.jpg

+1

10

Старенький кряхтельник написал(а):

Я выиграл.

Я пожрал — меня не торкнуло.

Друзья, подождем еще до завтра — и стартуем.

0

11

Стартуем.
До 10к. Тема любая, но на выходе — ностальгия.
Работы сдаем не позднее следующего понедельника, 20 августа, мне в личку.

0

12

Ну, и?

0

13

Старенький кряхтельник написал(а):

Ну, и?

Терпение, Ждун ты наш. )))))))))
Потом покритикуем. (звучит громкий сатанинский смех).

0

14

Читаем, оцениваем. Главный критерий — чувствуете ли вы ностальгию при чтении. Потом — всё остальное, включая советы и пожелания.

Библиотекурь

Все начинается с пробуждения. Оно заполняет пустоту, рассеивает пульсирующую бездонную тьму вместе с маскирующими ее мутными видениями. Эта история, как и многие другие, тоже началась с пробуждения.
Безжалостный колючий холод ворвался в комнату и вцепился в мои ноги словно разъяренный белый медведь в свою добычу. Ослепительно белоснежные занавески парусом колыхались на ветру, но мне показалось, что это моя душа вылетела из тела и теперь пытается сбежать куда-нибудь потеплее. Пометавшись, как угодившая в паутину муха, она наткнулась, наконец, на ярко-желтый луч солнца, заглянувший в окно, и вместе с ним стремительно отразилась в моих начисто сбросивших сон глазах. Зависнув под потолком, я вдруг ясно увидел себя со стороны, словно живущее собственной жизнью отражение.
Я оторопело мотал головой, в то время как костлявые плечи, торчащие из белой майки, сами собой отплясывали от холода чечетку. Копна соломенных, похожих на прутья веника, волос падала на испуганные зеленые глаза. Поглядев на выступивший на тонких щеках румянец и маленькое круглое личико, я запоздало осознал, что я совсем ребенок. А если точнее, мальчик десяти лет, которого зовут Сашей.
У самого окна, на краю своей кровати, сидел закутавшийся в одеяло точно снеговик Сашин ровесник, сосед и просто самый дорогой и единственный на свете друг Коля. На образованном из одеяла бугорке покоился едва различимый на его фоне альбом, по которому, словно фигурист по льду, скользил из стороны в сторону красный карандаш.
— Коля, ты зачем окно открыл? Застудить нас вздумал? — возмущенно прогудел, по примеру друга закутавшись в одеяло, Саша.
— Чщщщ, — по-библиотечному строгий шепот, стойко приложенный к губам палец и горящие заразительным огнем глаза товарища красноречиво указывали на то, что тут происходят дела гораздо более важные, чем какой-то там мороз.
"Тебе хорошо. Сам-то сидишь в теплой пижаме. А мне что теперь, в ледышку превращаться?" — прочел я Сашины мысли. На холст его подсознания капнуло несколько черных капель, словно кто-то по неосторожности разлил чернильницу. Впрочем, вскоре кляксы подсохли и почти растворились. На их месте образовались две маленькие лужицы, синяя и белая, быстро перемешались и превратились в нежно-голубую пижаму, словно бы сотканную из морской волны в мягком свете солнца. "Хорошо греет заграничная подачка? Чувствуешь заботу в тряпке, которой от тебя хотят откупиться дальние родственнички? Был бы ты им действительно нужен, давно забрали бы тебя из этого дурацкого пансиона".
Я хотел одернуть Сашку, как-то стереть новую черную линию, стрелой пронзившую голубую пижаму. Но в следующее мгновение всеми мыслями мальчиков уже завладел стремительно разгорающийся, вопреки всем ветрам и морозам, алый костер на окне.
Снегирь. Решительно прыгая по заметаемому пушистым снегом подоконнику, отважный малец сосредоточенно клевал разбросанные горсточками семена. Одетый в натянутую по самые глаза черную шапку да накинутую на плечи серую шубку, пришелец из мертвого закоченелого мира за окном, где сугробы медленно, но неизбежно поглощали дороги, деревья и грозили сожрать виднеющиеся вдали дома, казалось, принес весть, что где-то там, за оградой, в темном застывшем лесу еще теплится жизнь. А налитые веселым румянцем щеки и шея, а также лихо выставленное вперед красное брюшко, явно намеренно дразнили лающую на улице зиму и вообще маленьким ярчайшим огоньком противостояли всему безжизненно-белому, бесцветно-стерильному и чистому как свежевымытый мертвец.
Мальчики сгрудились на Колиной кровати и теперь манометром бросали взгляды то на альбом, то на волшебного гостя. Коля рисовал с видом сосредоточенным и собранным — он не витал в облаках, а действовал по четкому плану. Мысли, эмоции и образы он лепил, спрессовывал и обжигал как кирпичи, чтобы затем воздвигнуть на листе прочную непоколебимую конструкцию. Он управлял красным цветом, как управляет профессиональный факир беснующимся пламенем, а серый и черный в его руках вели себя покорнее, чем даже мыши в когтях матерого кота.
На холсте уже изображались три держащихся за руки человека: мужчина, женщина и ребенок между ними. Позади высился большой деревянный дом. Из массивной трубы валил густой дым. В углу пылал большой ярко-красный круг. Саша ожидал, что друг сейчас примется вырисовывать лучи и страшно удивился, когда увидел, что твердая рука вместо этого намечает у круга контуры головы, хвоста и крыльев.
— Почему ты рисуешь снегиря вместо солнца? Да еще на вашей семейной картинке? — тихо спросил Саша. Он знал: это имеет большое значение.
Коля отвечал негромко, сыро, тепло — словно подышал на покрытое изморозью стекло и принялся выводить буквы:
— Потому что этот рисунок особенный. На остальных рисуют родителей, дом, деревья, солнце, чтобы потом убрать подальше и забыть. А я хочу запомнить. Запомнить навсегда все самое важное. Вот мама. Вот папа. Вот наш дом, в котором они сгорели. Я знаю, что нету Рая или другого волшебного места, где люди живут после смерти. Это ничего, я его делаю сам, видишь? А что солнце... Разве оно важно? Я и не помню, как оно тогда выглядело. Зато снегирь... Он ярче, горячее, живее. Я его нарисую и он будет у меня вот здесь, всегда. Даже когда настоящий улетит в пургу и умрет.
— Зачем же ты тогда себя нарисовал? Ведь когда-нибудь тебя обязательно заберут отсюда, ты вырастишь, будешь жить как все.
— Зря ты думаешь о пансионе, как о тюрьме. Тут так спокойно, тут никто не умирал. Я даже не хочу, чтобы меня забирали. У меня ведь есть ты и мне хорошо. Я и тебя обязательно нарисую здесь, только когда-нибудь позже.
Саше стало холодно даже под одеялом, правда он не был уверен, что кольнуло его в сердце первым: коварный мороз или какой-то смутный страх? Тем не менее, в комнате он находится больше не мог, а потому осторожно, чтоб не спугнуть снегиря, надел все самое теплое, нырнул в валенки и уже собрался уйти, как вдруг у двери неожиданно налетел на стопку старых книг и рассыпал ее.
— Ох, черт! Я совсем забыл! Их ведь надо было вернуть в библиотеку, а край истек еще позавчера!
— Ты что?! — Коля даже отвернулся от альбома. — Забыл про Библиотекуря?
— Я сейчас же побегу, может еще не поздно!
Саша выбежал за дверь. Я хотел было броситься за ним, но внезапный порыв ветра подхватил меня и унес прямо в окно. Все померкло в ослепительном свете.
Звонко хлопнула открывшаяся форточка и мало-помалу перед взором начали проступать прямоугольные контуры стеллажей с книгами. Библиотечное царство было скроено из тишины, многолетней пыли и целых дивизий мудрых фолиантов. Тем вычурней и нелепей смотрелся на их фоне вытянутый как шпала тип, неизвестно по какой прихоти судьбы избранный за ними надзирателем. Дылда, цербером высившийся над покорно склоненными головами детишек, величаво принимал из их дрожащих рук стопки книг. Не сказать, впрочем, чтобы он сам был много их старше, однако какая-никакая власть все же налепила на его лицо маску строгости, состоящую из морщин и мешков под глазами.
Подошла очередь Саши.
— А-а, — осклабился дылда. — Это ты, браток. А я ведь ждал тебя гораздо раньше. Что же ты, хочешь, чтобы меня из-за вас, опоздунов, окончательно выпнули из пансиона? И это после всех тех книг, что я тебе выдавал?
— Я честно собирался их принести, — посеревшим голосом выдавил Саша. — Просто эти дни бушевала такая метель, что я боялся нос на улицу высунуть. А потом как-то случайно забыл.
— Метель? Это, значит, твое оправдание, браток? А ты думаешь метель остановит Библиотекуря, когда он придет за тобой? Сомневаюсь. Неужели ты не понимаешь, как все устроено? Ты, браток, думаешь, просто взял на время стопку листов с чернилами, завернутую в кожу? Нет. Ты, браток, забыл вернуть обратно кусочки чьих-то жизней, целые воспоминания, въевшиеся в бумагу. А иногда и того больше — огромные миры! Ты хоть представляешь, как разозлил Библиотекуря? Теперь он придет к тебе ночью и унесет в свое логово, где превратит в старую, всеми забытую книгу. И никто тебя никогда не найдет. Мне тебя даже жаль, браток.
С этими словами дылда поспешил закрыть форточку и меня снова унесло в ослепляющую белизну.
Когда окно в комнате мальчиков снова открылось, я понял, что к ним пожаловал недобрый гость. Его горбатая косматая спина горой высилась между кроватями. Массивная туша, покрытая густой серой шерстью, направилась к книжной полке и принялась обнюхивать и облизывать шершавым языком стоящие там тома. Саша лежал под одеялом ни жив ни мертв. Покашливая и кряхтя, Библиотекурь поймал запах хозяина книг и подскочил к Саше, крича "Так вот ты где, браток!". В следующую секунду, схватив мальчика за руку как куклу, чудище с рыком выпрыгнуло в окно и растворилось в ночи. Я бросился вдогонку и, уже поглощенный морозным вихрем, краем сознания услышал, как разбуженный Коля душераздирающе зовет своего друга.
Вряд ли кто-то знает, сколько лет прошло с тех пор, как Библиотекурь похитил Сашу. Смешанный из ночи и холода водоворот кружил их, бросая то в лес, в страшное логово монстра, то на лед замерзшего моря, то в такие края, где не бывала, кажется, ни одна живая душа. И все время Библиотекурь, этот неумолимый конвоир, не отпускал его руки, таща сквозь белую смерть, туманную мглу и бесконечные сумерки. Солнце не осмеливалось освещать их темный путь и даже снегири не летали над головой. Саша одряхлел, морозные ветра выбили из него все тепло. Кожа задубела, пальцы почернели и больше не гнулись, только ноги безвольно переставлялись, как у заведенной игрушки. Он будто действительно превратился в старую, всеми забытую книгу. Всеми, кроме тянущего его, словно рыбак невод, косматого чудовища. Ревущая вьюга застудила страх, воспоминания и все мысли, кроме одной: они идут навстречу Смерти, и пусть уже поскорее придет конец их пути. Сколько городов без людей миновали они, сколько лесов без зверей, сколько переплыли морей без подводных обитателей? Число их равняется лишь числу снежинок, падающих с неба, склеивающих Сашины веки, медленно накрывающих весь мир искрящимся под луной саваном. В конце-концов и неутомимому Библиотекурю надоело вести за собой едва волочащего ноги мальчишку. Он бросил его в снег и молча растворился в объятиях кричащей пурги. Знать, подошла Сашиной книге последняя страница.
Смерть уж, видно, недалеко. И Саша с готовностью пополз вперед. Через несколько часов или несколько дней, его давно ничего не чувствующие пальцы неожиданно кто-то обжег нежным прикосновением ледяных ладоней. Он с благодарностью вложил руки в радушные объятия избавления, готовый тянуть старуху за ее черные рукава с мольбой о скорейшем конце. Но она не отвечала. Тогда, из последних сил продрав замерзшие веки, Саша рискнул обратить глаза к Смерти. Но руки, что он держал, облегали не черные рукава старухиного балахона. Нежно-голубая пижама, словно сотканная из морской волны в свете когда-то посещавшего небосвод солнца, будто призрак пыталась вырваться из наметенной лютыми ветрами снежной могилы.
"Я же говорил, застудишь нас обоих", — подумал Саша. С помощью чего-то потустороннего, не иначе передавшегося от Библиотекуря, он вытащил из снега скрюченное ледяное изваяние мальчика. "Теперь только бы дом найти. Вон там, кажется, что-то виднеется вдали. Надо будет просто развести костер и согреться. Сейчас. Мы доберемся, обязательно доберемся."
От страшного удара окно дома разлетелось вдребезги и я, ослепленный мигом влетевшим в квартиру вихрем, вскочил с кровати. Бросившись к окну, едва не наступил босой ногой на осколки бутылки. Неужели это она разбилась? Подхваченный ветром, запах алкоголя ударил в ноздри. Окно-то целым-цело, но распахнуто настежь. С дубу я рухнул что-ли, творить такое посреди зимы? Огляделся — никого. Да и кому взбредет в голову залезать через окно в однушку на третьем этаже? Чудеса.
Листы, торчащие из пишущей машинки, грозили разлететься по комнате, как обычно летают мои мысли, когда сажусь писать. Я поспешил было закрыть окно, как вдруг ярко-красный комочек на подоконнике полностью завладел моим вниманием.
Снегирь.
Неожиданный ночной визитер смотрел на меня любопытными глазами, будто пытаясь мне что-то сказать. Или о чем-то напомнить? А ведь я почти никогда не видел снегирей. Разве что в тот раз, когда мы с Колей...
Накатившая волна паники затрясла руки как от удара электричеством. Когда? Где? В пансионе. Коля.. В своей голубой пижаме. Нужно как-то... Поскорее, чтобы не забыть потом, а запомнить навсегда.
Позабыв про окно, бросился к печатной машинке. Как остервенелый стал стучать по клавишам, нервно почесывая бороду. Достал сигарету. Чиркнул зажигалкой, закурил.
Сизый дым волнами полетел на улицу. Я кинул быстрый взгляд на окно.
Снегирь улетел.     

Четыре ступени

Подрагивающие пальцы с трудом поворачивают ручку незапертой калитки, подслеповатые глаза слезятся от яркого солнца и подступающего к горлу комка, старые лёгкие с трудом втягивают свежий осенний воздух. Я у ворот родного дома, где не был уже очень много лет.
Несмотря на отсутствие хозяев, дом неплохо сохранился, начиная от  покосившегося забора и тёмных дощатых ворот, и заканчивая ржавой железной крышей. В окнах по-прежнему стоят стёкла и штакетник палисадника не разобран — спасибо добрым соседям.
Калитка с громким скрипом открывается, приглашая меня вовнутрь.
Знакомый двор с высоким крыльцом, ведущим в сени. Пустая собачья будка  лежит на боку, рядом, изогнувшись змеиным телом — цепь, сквозь звенья которой проросла трава. Шарик так радовался каждому приходу хозяев, что только цепь и спасала нас от облизывания с ног до головы.
Переношу тяжесть тела на трость, с трудом переступаю порог калитки. По всему двору, там и тут, лежат жёлтые и красные листья — последние добрые вестники надвигающейся зимы. В железном ведре до краёв наполненном дождевой водой, тоже плавает жёлтый лист. Куски штукатурки беспорядочными грудами лежат вдоль стены — надо было всё-таки оббивать доской, как и поучал вечно пьяный сосед Васька, но мне хотелось чего-то более современного и красивого.
Телевизионная антенна лежит на земле, преграждая дорогу к крыльцу, словно последний барьер призывающий остановиться. Я чуть не свалился с крыши, когда прибивал эту новенькую антенну на радость всей окрестной детворе. Обрывок кабеля скорбно торчит вверх, точно сухим старческим пальцем показывает на своё бывшее место в мире. Перешагиваю через этот пережиток прошлого. Впереди ждёт главное моё восхождение — четыре ступени крыльца.
Первая ступень встречает меня тёплым весенним ветром. Мимо бесплотной тенью скользит молодая жена — бежит встречать меня, вернувшегося домой после тяжёлого трудового дня. Её изящная спортивная фигурка — радость для мужских глаз. Её сияющие глаза — отрада для моей души. Ступень ещё совсем свежая, толком даже неоструганная, сбоку видна капелька выступившей смолы. 
Вторая ступень обдаёт жаром длинного беспечного лета. Там, чуть дальше, за последней ступенью, в летней кухне меня ждёт моя ненаглядная. Глаза её глубоки, как колодец, округлые черты лица излучают спокойствие и задумчивость, округлый животик распирает просторную блузку. Ступень тщательно обработана, окрашена яркой зелёной краской и выглядит сделанной на века.
Третья ступень вытерта до белёсых пятен неугомонными детскими ножками. Ранняя осень в глазах моей жены, стоящей на самом верху и ждущей меня каждый день, каждый час. На дверных косяках видны зарубки — дети меряются, кто быстрее вырастет, если будет съедать всю кашу и просить добавки. Радостно лает Шарик — его вот-вот поведут гулять на речку. Впереди ещё огромная бесконечная жизнь и сердце радостно ухает в эту зияющую пропасть.
Четвёртая ступень — беспросветная зима с метелями и морозами. Чёрный холод касается глаз, вымораживая мысли и чувства, оставляя лишь пустоту одиночества и  всепоглощающее желание вернуться туда, дорогу куда ещё не удавалось найти  никому. Я бы мог там остаться, но почему-то не остался. И всё, что теперь остаётся мне — это скрип четырёх ступеней.
Я стою на самом верху. Я прошёл свой путь до конца.
Обратной дороги нет. Отпустите меня.

Ностальгия

Каждый день я просыпаюсь ранним утром, поднимаю оконные жалюзи, смотрю на улицу, освящённую только-только показавшимся из-за горизонта Солнцем.  Вижу, как ветер качает деревья во дворе. У подъезда в доме напротив кем-то брошен велосипед и видавший виды в футбольных баталиях мяч. Осенние листья ярким ковром устилают газоны и дорожки, их безуспешно пытается вымести симпатичный пожилой дворник. Замечаю, что к помойке, в самом дальнем углу двора, подъезжает мусоровоз, и рабочие начинают деловито загружать в него мусор. Моя рука непроизвольно тянется к ручке на оконной раме, чтобы впустить в комнату свежий утренний воздух, но я вовремя вспоминаю, что здесь окно открыть нельзя и вовремя останавливаюсь. А так хочется его открыть! Безумно!
На часах полвосьмого. Я одеваюсь, наливаю себе чашку растворимого чёрного крепкого кофе, беру из вазочки пару штук печенья и кладу в карман питательный батончик из сухофруктов и орехов на потом, открываю входную дверь своей квартиры и… иду на своё рабочее место в рубке управления огромной космической станции «Наутилус». Я первый помощник капитана. На ходу попивая кофе и жуя печенье, беру свежий номер местной газеты «Наши новости» и, дойдя, наконец, до своего рабочего места, утопаю в удобном кресле. Перелистывая страницы газеты, допивая кофе, я снова и снова в воображении вижу вид за искусственным окном моей комнаты.
Как же мне хочется снова пройтись по знакомому двору…  Всё же хорошо, что за окном воспроизвели вид из окна моей городской квартиры…Разработчики сделали всё чтобы в обычном быту мы чувствовали себя как на Земле, ведь нам здесь работать десять лет по контракту. Скоро прилетит несколько новых членов экипажа на смену тем, кто возвращается домой. Может, с кем-то из них подружусь, а может даже встречу девушку… Мне ещё лет пять тут пилить… Как же завидую отправляющимся в наш родной мир! Ладно. Я, в конце концов, уже на посту и хватит отвлекаться на сторонние мысли.
– Алиса, бортовой журнал, пожалуйста, – обратился к программе-помощнику. На мониторе высветилась чистая страница журнала.
– Запись – 14.08.2138. На вахте первый помощник капитана Константин Невельский. На начало смены ситуация на станции штатная. Без происшествий.
Я сидел в кресле и смотрел в бездонную пустоту, открывающегося мне на большом обзорном экране, космоса. Всегда обожал этот вид. Он словно затягивает тебя в свою глубину, и ты чувствуешь, что растворяешься в ней… Яркие разноцветные звёзды, туманности далёких галактик, планета Астерия, на орбите, которой расположена наша станция… Это божественно прекрасный вид…
Да что со мной такое?! Смотрю в это бескрайнее пространство и вместо того чтобы думать о приключениях, невероятных научных открытиях, которые предстоят в дальнем космосе и на изучаемой нами Астерии, мечтаю о Земле. Я непроизвольно представляю, как касается кожи свежий ветер, как шелестит листва на деревьях, почти слышу пение птиц, шум моря, музыку, доносящуюся из прибрежной кафешки…
Я всё время чувствую напряжение из-за страха ошибиться. Понимаю, что могу натворить что-нибудь из-за моей не сосредоточенности на работе, и ничего не могу с собой поделать. На внутреннюю войну с собой уходят все силы. С одной стороны острое не удовлетворимое желание вернуться в свой мир, а с другой интересная работа, которая мне всегда нравилась. От всего этого никуда здесь в замкнутом пространстве не деться. Можно взять отпуск, но провести его можно только тут же на станции… Хотя может даже это сейчас мне пошло бы на пользу… Если бы хоть было с кем на Земле связаться, но у меня никого нет… Вся моя жизнь сосредоточена на станции.
Время тянется сегодня как резиновое. Еле-еле дождался конца смены. Встав с рабочего места, отправился к себе. Как заведённые часы! Каждый день одно и то же! Дом и рабочее место, рабочее место и дом. Неожиданно мой взгляд наткнулся на дверь комнаты психологической разгрузки. Не задумываясь, я открыл дверь и окунулся совсем в другой мир. Прекрасный девственный лес, журчание речки с небольшим водопадом, пение птиц и стук дятла вдалеке. На берегу речки стояло несколько скамеечек, и я сел на одну из них, потом лёг. Расслабившись, закрыл глаза и прислушался к окружающим меня звукам. Сначала мне стало так хорошо, словно  действительно вернулся на Землю и нахожусь в каком-то городском лесопарке. «Мороженого бы сейчас съесть…» — подумалось мне. Однако потом словно назойливая муха или нудно пищащий комар стала свербить мозг мысль, что это всё ненастоящее. Это всё иллюзия созданная искусственно. Я знал, что нахожусь в далёком космосе на огромной космической станции. Осознание этого вызвало вдруг во мне такое раздражение, такой гнев, что захотелось разнести к чёрту всю эту комнату релаксации! Снова сел и, чувствуя себя бессильным, стал, как беспомощный ребёнок колотить руками по скамейке, а по моим щекам потекли неудержимые слёзы. В моём воображении вдруг возник маленький мальчик, каким был когда-то на Земле, который плачет и кричит: «Хочу домой!». От этого образа я вдруг как-то успокоился и даже улыбнулся. Я же уже не маленький. Работа есть работа. У меня просто острый приступ ностальгии. Глубоко вдохнул, резко выдохнул, встал и пошёл к капитану писать заявление на двухнедельный отпуск. Острая ностальгия в космосе — серьёзная проблема. Если не отдохнуть и не пережить её, то и правда можно дел натворить.

То, что дорого

Дождь. Гроза. Гром. Ледяные капли летящие за ворот куртки, пустые улицы. Изредка мимо проезжают машины, не обращая внимания на одиноко идущего пешехода, периодически заливая того с головы до ног. Ветер, холод, темнота. От буйства природы повредились линии электропередач, в окнах домов видны лучи фонариков, изредка горящих свечей. Где-то там, под крышами домов наверняка уютно и тепло. Люди разговаривают, ненадолго позабыв что в мире существует интернет, смартфоны, компьютеры. Кто-то, наплевав на всё, достаёт из заначки бутылку, открывает баночку консервов, располагается на импровизированном столике-подоконнике и вглядывается в окроплённое небом окно.
Осталось немного, почти пришёл. Несколько поворотов, несколько луж, не угодив в которые не доберёшься до цели. Своеобразный ритуал, придуманный не пойми кем, специально для этого вечера. Старая дверь, спёртый воздух, запах дома. Пусть дом чужой, но уют ощущается ничуть не хуже, а наоборот даже, особенно сейчас, после увиденного и прочувствованного на улице.
Странное жилище. Но не вызывающее тревоги. Несмотря на старую мебель, несмотря на необычные окна, расположенные выше человеческого роста, прямо под потолком. Невзирая на вспышки молний, которые временами заглушают свет дёрганного пламени от горящей керосинки. Возможно, все и должно так быть?
— Здравствуйте — говорит незнакомец, сидящий за столом в центре комнаты. Около стола стоят несколько кресел, одно из которых занимает хозяин жилища. Именно незнакомец назначил встречу, словно мог чем-то помочь.
— Добрый вечер — отвечаю я. Он делает жест, приглашающий присесть. Сняв обувь, аккуратно ступая по пушистому ковру, подхожу к столу и сажусь в кресло. Только сейчас мне удалось рассмотреть самого незнакомца: бледное лицо, синяки под глазами, чётко очерченные скулы. В мелькавших вспышках молний, он похож на вампира.
— Вы готовы на сделку? Нет-нет, я ни в коем случае не настаиваю и не принуждаю вас. Но обычно, когда люди переступают порог моего жилища, они уже все решили. — Руки сложил на груди, всем своим видом давая понять, что последнее слово за мной. Только понятно было с самого начала, с моего прихода в это место, да что там, с самой моей мысли о том, чтобы прийти сюда, что я согласен. О чем я незамедлительно сообщил.
— Прекрасно, замечательно! Что для вас значат несколько воспоминаний? Зато девушка быстро пойдёт на поправку, как там её? Оля если не ошибаюсь? Ах, да, конечно, Оленька, чудесное имя. И замечательный человек. Жаль, что жизнь не всегда справедлива и даже с хорошими людьми происходят плохие вещи. Так… О чем это я? Точно! Вы готовы?
Я киваю головой, не зная к чему готовиться. Как это будет? И работает ли это вообще?
Незнакомец словно бы материализовал в руках небольшой прозрачный предмет, напоминающий пирамиду. Провёл над ним рукой и внутри что-то зашевелилось. Полупрозрачная дымка, которая становится все гуще, все материальней.
— Смотри — он указал рукой на стол. — Я заберу три воспоминания. Те, которые мне понравятся. Ты согласен?
— Да, — я ответил без колебаний. Если это поможет, то конечно же да. Я готов отдать все что у меня есть. — А если это не сработает?
— О, можете не беспокоиться, — незнакомец откинулся в кресле и рассмеялся. — Это сработает. Я всегда держу слово.
Черты его лица изменились, стали более хищными. По лбу прошла волна, да так и застыла складками кожи. Глаза казалось сейчас выпрыгнут из глазниц и раскатятся по комнате.  Он полностью сосредоточен, и я тоже невольно сосредоточился. Эта пирамида, в ней странным образом мелькают знакомые картины. Из детства, юности, относительной зрелости…
Картинка остановилась, и изображение в тумане приобрело чёткость.
— Это я возьму первым.
  Мороз. Снег. Горящие ржавым цветом фонари. Вид немного сверху, но две идущие фигуры видно отчётливо. Они держатся за руки. Девушка смеётся, парень продолжает что-то рассказывать, размахивая при этом руками. Звука нет, но я каким-то мистическим образом слышу скрип свежевыпавшего снега под ногами. Звонкий девичий смех. Чувствую лёгкий, незабываемый запах жасминовых духов. Он всегда ассоциируется с тем днём, с той которую я люблю…
Парочка подошла к подъезду. Неловкое прощание, объятия. Девушка словно не хочет никуда идти, будто ждёт чего-то, топчется у подъездной двери. Парень разворачивается, подходит к девушке и целует… Воспоминание обрывается. Даже по прошествии стольких лет сердце снова «ёкнуло», я снова почувствовал душевный подъем. Как жаль.
— Да, это просто божественно! Превосходное воспоминание! Сколько эмоций… Неповторимое сочетание! Продолжим?
Снова полная сосредоточенность и через несколько минут изображение вновь останавливается.
— Это я возьму вторым.
Темнота. Открытое окно. Летняя ночь. Двое лежат на постели, их тела переплетены, словно одно целое. Улыбающиеся лица, нежные прикосновения, крепкие, но в то же время аккуратные объятия. Поцелуи. Лёгкое стеснение читается на лицах, но оно быстро сходит на нет, когда их губы соприкасаются. Воспоминание обрывается. В ту ночь… Я запомнил это на всю жизнь, так ярко, словно это было вчера! Разве я в самом деле смогу забыть это? Я уже не обращаю внимания на восторженные комментарии незнакомца. Пусть его. У него даже слюна скопилась в уголке рта, что прекрасно видно в свете керосиновой лампы.
Не успел я опомниться, как он произнёс:
— Это я возьму третьим.
Смокинг. Белое платье. Множество взглядов. Залитые румянцем лица молодожёнов. Я как сейчас ощущаю трепет в груди, волнение. И Оля, такая красивая и весёлая, даже глаза блестят тем неподдельным счастьем и весельем. Подписи, краткая речь сотрудницы ЗАГСа, поцелуй, множество криков и беззвучных в воплей…  Скоро я все это забуду. Пропади он пропадом, этот непонятный, безумный человек, но если он говорит правду, то мои воспоминания исчезнут. Лишь бы это помогло, остальное не важно.
— Можешь идти, все будет ровно так как мы обговорили. Поправится твоя Оленька. Но воспоминания я оставлю себе. Не переживай, ты даже не заметишь пропажи. Прощай.
Свежий ночной воздух. Лужи. Вода, капающая с деревьев. Куда я шёл? Просто гулял? Надо идти домой, голова раскалывается, видимо все-таки приболел под этим проклятым дождём.
По дороге домой, что-то блеснуло на руке. Закрыв глаза от света фар припаркованной машины с удивлением осматриваю свою руку. Кольцо? Но откуда? У меня и девушки то нет…

Песок — вкусный

Я еще маленький и не особо разбираюсь, что тянуть в рот и съедобно ли это вообще. Игрушки? Попробую! Кошачий хвост? Ну он же мягкий и пушной, не могу устоять. Еловая шишка? Возьму еще и ту, чтобы в каждой руке было! Уть, какие большие! Сейчас мы их кусь…
Но папа забрал. И только. Потому что гадость и вообще… взрослые беспокоятся. Взрослые всегда беспокоятся, слишком много. Лезу в торчащий из стены свиной пятачок розетки — бегут. Карабкаюсь на кресло, вместе с которым уже опрокидывался? Ну всего ведь два раза было, больше испугался. Хочу на подоконник, где греется мягкая миааау? Не пускают — высоко. Но там ведь миааау, как они не понимают?
И вот теперь шишки ещё!
Что я хорошо умею, так это смеяться. А ещё делать «буууух». На пол в комнате или на песок улицы — не важно, я везде мастер. И нужно для этого всего ничего, запоминайте: руки повыше, наклоняемся вперед, подгибаем колени и — буууух на живот! Попробовали? Получилось? А я еще и кричу при этом. Так, чтобы моё недовольство слышали все: и родители, и прохожие. Нет, мне не больно и я не плачу. Просто злюсь. Хотя мама говорит, что капризничаю.
Сейчас — тоже. Смахивает с меня желтый, с камушками, песок и говорит. А мне за шишки обидно. И зло: целых две ведь!
А мама у меня красивая: рыжая и пахнет… мамой. Другие пахнут не так. Маленький, я воспринимаю это очень тонко, даже во сне, поверьте. По запаху нахожу маму и прижимаюсь к ней плотнее: мне так спокойнее, а она, я точно знаю, улыбается в эти моменты. Я люблю, когда мама улыбается.
— Мммм? — это я. Верчу головой. — Мммм?
Надо бежать! Пока что у меня получается неуклюже: бывает, спотыкаюсь и падаю. Но потом поднимаюсь и бегу дальше. А сейчас даже не упал. Потому что «бвррррр», еще далеко, через весь двор, за деревьями, но я уже слышу. Папа говорит, что это машина и что подходить к ним — нельзя. Но как же нельзя? У меня дома таких — много, а мои любимые три: большая, маленькая и самая большая. Я их и по полу могу катать, и по кровати, и по столу, и по папе. Он что-то говорит мне тогда, а я смеюсь. И теперь — смеюсь. Та «бврррр», что я слышу, больше самой большой моей «бврррр»! Вон она, еще далеко, очень, но мне всё нипочём: я люблю бегать. Когда я вырасту, у меня будет своя такая. Три таких! Большая, маленькая, самая большая! А сейчас…
… сейчас я лечу. Папа схватил меня на руки, пока «бврррр» проехала мимо и уже не видно. Что-то говорит, а мне смешно снова. Я люблю быть у папы на руках. Он высокий и тогда мне тоже — высоко. Я пальцем показываю куда угодно, и папа идет, несёт меня туда. И достать тогда могу что хочу вообще. И книжку с высокой полки, и картины на стене в рамках, и миааау на подоконнике. У самого так не получится. Я маленький, нужно расти. И я каждый день расту, хоть этого и не видно. Однажды буду — как папа. А пока — нет. Пока мне хорошо в моём младенчестве, где все тебе рады, всё можно и всё прощается. Тут — легко.
Нужно вниз!
— Ууумк! — выкручиваюсь, прошу спустить меня на землю.
Папа спускает и я снова бегу. В густой траве — мотылёк. Лёгкий и проворный, но я тоже не промах. Бегу за ним и руками — ловлю. А он кружит рядом, будто смеётся надо мной, и я тоже ему смеюсь. Падаю. Встаю. Смеюсь. Иногда, по вечерам, я ловлю их и дома: мотыльки залетают к нам в открытое окно и кружат по квартире. Но дома — миааау, и она ловит быстрее меня. Но здесь-то… здесь я один!
И я бегу, неловко падаю, но встаю и бегу за мотыльком, цепляюсь за густую траву, не обращаю внимания — и дальше. Дальше. Мне хорошо и просто. Мне светло и ярко. Мне беззаботно. Мне — чудесно!
Мотылёк улетел и не вернется, а я тяну к нему руки, тяну, тяну…

***

Идём домой. Папа держит за одну руку, мама — за другую. А в кармане шишка: спрятал, пока никто не видел. Мама не понимает, зачем в детской одежде карманы. Ну как же? Для шишек, для них!

+4

15

Для начала скажу, как я воспринимаю Ностальгию? Это что-то обязательно с добрым "уклоном".
Возможно и не всегда она отображает хорошие события, произошедшие с ностальгирующим человеком. Но стопудово нельзя назвать ностальгией что-то "отрицательное".
Из этих соображений я и отталкивался при чтении.
Понимаю, что у писавших рассказы понятие ностальгии у каждого свое. Соответственно, я останавливал чтение, перечитывал, пытался понять авторский сюжет.

1 — Библиотекурь
Превышен лимит по знакам. Это было бы простительно, если бы повествование было в порядке.
Текст очень сложен для восприятия. Все время стопоришься и ловишь себя — а от кого сейчас идет повествование? И мотивы проскакивают сказочные.
Про ностальгию, пожалуй, только в самом конце.

2 — Четыре ступени
Неплохо. Даже чем-то хватает.
Но не совсем проработаны "четыре ступени". ИМХО.
Их символизм (если это он и есть) можно было прописать как-то подробнее, благо объем рассказа вполне позволял.

3 — Ностальгия
Если автор хотел ошарашить читателя, то ему это удалось.
Резкий переход событий в начале довольно "резок". )))
Не без шероховатостей, но неплохо. Хотя кое-где возникают мыслишки типа "не верю..."

4 — То, что дорого
Неплохо. Хороший слог и сюжет. Есть несколько вопросов.
Правда присутствует сложное и тонкое ощущение, что это не совсем по теме. Ну, мне так показалось.
Воспоминания не всегда могут быть ностальгическими, или не всегда "приводят" к ностальгии. В общем сложно выразить мысли сразу после прочтения.
Но рассказ неплох.

5 — Безымянная (Песок — вкусный)
Не совсем понял, какое название из двух?
Приятно. Мило. Мимимишно. )))
Но где по теме? Хватило бы всего то пару-тройку фраз — привязать к воспоминаниям.

Пожалуй, впереди 2.

Отредактировано Shurki (22-08-2018 09:06:35)

+4

16

Уже одно возрождение пристрелок вызывает у деда ностальжи по славным денькам форума.
Э-э-эх... Вытираю скупую слезу и сопли...

Отредактировано dedMcAr (22-08-2018 08:53:56)

+4

17

Буду дополнять по мере прочтения.

Библиотекурь
Большой и красивый рассказ с обилием не всегда нужных деталей, который можно отнести к разным категориям, но вот ностальгии я в нём не обнаружил. Грусть, страх, радость, интерес — всё есть и в хороших пропорциях, но небольшие попытки выдавить из этого ностальгические чувства, автор просто утопил в деталях. Объем — превышен.
Рассказ хороший и атмосферный, но задание на мой вкус — не выполнено.

Четыре ступени
Неплохо, но мало. Ностальгия есть, но здесь автор не дал ей разгореться — быстренько всё свернул.
Задача выполнена, но зародыш рассказа в законченное  качественное произведение так и не превратился.

Ностальгия
Здесь автор не внушает ностальгию читателю, а рассказывает, как и почему он её чувствует. Т.е. для выполнения задачи нужно погружать читателя в тоску героя, а не говорить "смотрю в окно и тоскую по дому, но работа есть работа".
Есть огрехи в слоге, но несущественные. Замысел — вполне рабочий (тоска по дому того, кто уехал далеко и надолго), но не дотянул автор.
Задача, на мой взгляд, не выполнена.

То, что дорого
Мне понравился этот рассказ. Внятный, без воды, с хорошим замыслом и осмысленным финалом. Но ностальгии при его прочтении я не ощутил. Были слабые попытки, но не более.
Воспоминания — это ещё не ностальгия.
Отличный рассказ, но задача не выполнена, на мой вкус.

Песок — вкусный
Я понимаю, что автору комфортно в детских воспоминаниях. Написано вполне мило, чтобы проникнуться детством. Собственно, я ожидал грозного финала, который выдернет героя из прошлого и на фоне тяжёлого настоящего, зародится ностальгия по детским годам. Но нет. Рассказ где начался — в детстве — там и закончился. Где ностальгия читателя? Нету. Даже мельчайшей капельки.
Написано неплохо, но задача не выполнена.

Похоже, просто по формальному признаку лидирует рассказ №2.

0

18

Лично у меня ни один рассказ не вызвал ностальгии. Вот не задрожали при прочтении струнки стариковской души и защипало где-то там что-то. Ну, может лишь карманы для шишек хоть чуть, но порадовали. Вот такая вот вкусовщина. Так что самым съедобным из предложенного пусть, ИМХО, будет "песок".

0

19

Если бы расставлял рассказы по местам, то у меня бы получилось так: 5, 2, 3, 1, 4.

Эмоционально наиболее ностальгическим показался пятый рассказ ("Песок"), хотя при этом и не покидало ощущение, что на теме детства играют.

Чем интересен второй рассказ ("Четыре ступени"), так это проработкой сразу нескольких значений у слова:

Ностальги́я — тоска по родине, по родному дому. В более широком смысле — тоска по прошлому (например, детству) или чему-то безвозвратно утраченному.

при этом без упоминания самого слова (что в плюс идёт). Цикличность хорошо смотрится, но эмоционально не трогает. Радости детства у меня больше отклик вызывают, чем мысль о скором угасании и смерти. С ностальгическими маркерами тоже неплохо)

"Ностальгия" Соответствующий отрывок из произведения хорош и ярок (хотя возможно лёгкое переигрывание) для меня этот рассказ был первым в раскрытии предложенной темы (на вне эмоциональном уровне), пока не уточнил значение в словаре и не понял, что второй автор изящнее справился со своей задачей.

Библиотекурь интересно, автор Кинга перед написанием произведения не читал? Если нет, то советую роман "Библиотечная полиция", там в центре тоже ключевой мотив невозвращения книг. На эмоции хорошо, но не на ностальгические, предыдущие рассказы выполнили эту задачу лучше.

То, что дорого Финал изящен (сам сюжет выглядит чересчур  знакомым, как будто не единожды читанным). Сам ностальгию не испытал, была ли она у героя — не уверен. Чуть похоже на приём второго автора с воспоминаниями, но несколько важных отличий: здесь воспоминания навязаны, а не вызваны в памяти самим героем (то есть даже при неподдельности и искренности эмоций какова вероятность, что он сам бы их в ближайшее время испытал)

Автор № 4 написал(а):

Даже по прошествии стольких лет сердце снова «ёкнуло», я снова почувствовал душевный подъем.


И в других воспоминаниях герой испытывает положительные эмоции, которые вряд ли вызывают тоску, а она — один из ключевых компонентов ностальгии.

И, наконец, ещё раз можно обратиться к фразе:

В более широком смысле — тоска по прошлому (например, детству) или чему-то безвозвратно утраченному.

Герой утрачивает воспоминания и в финале он уже не тоскует, то есть опять же отсутствует компонент, свойственный ностальгии (то есть нет тоски по тому, что невозможно вспомнить)

0

20

Еще мнения будут? А то пора бы уже следующую пристрелку запускать...

0

21

С телефона набирать — такое себе, к ПК доступа сейчас нет. Скажу, пока, кратко: ни один рассказ ностальгию не вызвал.

0

22

Ввиду скудости оценок, оценить однозначно победителя трудно, но все-таки впереди оказался рассказ "Песок — вкусный".
Поздравляем Расти с победой. :)

Что в целом? Конкурс оказался слишком сложным для всех участников, включая меня (что для меня же и стало открытием). Навыки без постоянной заточки — утрачиваются, увы.
Но и есть и положительный момент: все тексты выглядят вполне читабельными, откровенных провалов нет. Обычно, в пристрелке есть один-два  аутсайдера, но в этот раз все так плотнячком построились, что я вот даже затруднился бы разложить тексты по местам.  И пожалуй, максимальный прогресс (насколько меня не подводит память) — у Марины. Очень порадовал Калян. Прямо вот очень. Hugin и Расти показали свой класс.
В целом, хоть задачу вижу невыполненной всеми, мне понравилось.
Свои впечатления кратко я уже описал. Обязуюсь дать детальный разбор в Критике по каждому рассказу, который будет туда помещен.

Теперь по авторству, ху из ху, так сказать:

Библиотекурь — Hugin
Четыре ступени — egituman
Ностальгия — Марина
То, что дорого — Калян
Песок — вкусный — Растишка

0

23

Раз уж так получилось, скажу пару слов за себя.
Во-первых, конечно, спасибо всем. Ежи — за пристрелку, судьям и участникам за то, что они есть.
Во-вторых, "Песок — вкусный" — не название текста, а первый его абзац. Названия у текста совсем нет, так получилось.
Дальше.

egituman написал(а):

Я понимаю, что автору комфортно в детских воспоминаниях. Написано вполне мило, чтобы проникнуться детством. Собственно, я ожидал грозного финала, который выдернет героя из прошлого и на фоне тяжёлого настоящего, зародится ностальгия по детским годам. Но нет.

А нет никакого прошлого, и героя, помимо ребенка, нет тоже. Изначально текст задумывался как ностальгия не по вашему детству, а по детству ваших детей (у кого они есть и выросли уже). Прикольный же возраст был, хоть и не легкий. Однако художника не поняли) мой, значит, косяк, как и с тем, что рассказ ностальгию не вызывает.
И ещё.

Задумчивый Пёс написал(а):

хотя при этом и не покидало ощущение, что на теме детства играют.

Не играют, просто о другом писать не хотелось или не придумалось.
Вроде как всё.
Всем ещё раз спасибо, вы крутые.

0

24

Всех, и участников и "присяжных" ))), поздравляю с завершением.
Авторам могу выкатить вопросы-предложения по текстам — я сохранил их и пометки делал. Даже себе на будущее могут сгодится для самообразования.

Сам что-то притормозил писать. (( Жаль, понимаю. Но не идет.
Зато много читаю. Сейчас у меня период ЛитРПГ. )))

0

25

Всем спасибо за эту пристрелку) Поздравляю победителя) Если рассказ не будет перенесен в критику на доработку, озвучу в течении недели) Что касается самой пристрелки... Лично для меня сложноватой оказалась тема, ведь универсальной ностальгии не существует, и о чем писать было непонятно))  Уверен, что если все рассказы вынести на широкую публику, в каждом из них, многое зацепит многих  :smoke:

Отредактировано Калян (27-08-2018 13:35:27)

0

26

Shurki написал(а):

Авторам могу выкатить вопросы-предложения по текстам

Я уже выложился в Критике и готов к доработке рассказа.
Четыре ступени

0

27

Спасибо всем за пристрелку! Была всё же очень интересная и сложная тема. Рада что мой рассказ на уровне. Я старалась, Хотя времени у меня было ну прям вообще мало... впритык. Кстати,egituman насчёт следующей пристрелки... Как тебе тема антогониста? Мне вот злодеев в рассказах писать очень-очень сложно. Почему бы не потренироваться?

0

28

Марина
формулируй задание — посмотрим

0

29

egituman
Надо время подумать...

0

30

egituman
Придумала. Написать рассказ с антагонистом-злодеем в главной роли. Задача — создать живой, не картонный образ злодея.

Отредактировано Марина (27-08-2018 16:19:19)

0


Вы здесь » Чернильница » Колизей » Пристрелка с неожиданной главной задачей — вызвать настроение