Чернильница

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Чернильница » Песочница » Стальной "Дьявол"


Стальной "Дьявол"

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Аннотация:
Летом семьдесят третьего года мир канул в лету. Большая часть человечества было уничтожено или пораженно бактериологическим оружием. С тех страшных дней прошло двадцать лет. Большая часть человечества мутировало, как и почти все живые организмы. Те, кто смог выжить, ныне живут в уцелевших городах, деля кров с мутантами, которые чувствуют себя хозяевами мира. Однако, были и те, кто не прогнулся под мутантов, и продолжает жить по законам старого мира. Чистильщики, Дьяволы — у них много имён. Но мутанты зовут их проще — "Противогазы", за то, что они всегда на поверхности носят респираторы. Главный герой — Сержант Егор Горячев, командир отряда "зачистки" в анклаве Мирном.

Стальной "Дьявол" Первая глава

Глава 1.

Топот двадцати четырёх пар сапог по растрескавшейся бетонной полосе сменился чавканьем грязи. Отряд начал углубляться в заросли леса.
— Дьяволы, доложить обстановку. – В наушниках прозвучал голос майора Шевчука.
— Почти на месте. Через три минуты будем у оврага. – Мучаясь от отдышки, я ответил, зажав кнопку на рации, болтающейся на груди.
— Хорошо. Разведка докладывает, что цели разделились на семь отрядов. В вашу сторону идёт один.
— Пл… Пленных брать? – Задыхаясь от недостатка воздуха и борясь, с диким желанием сорвать противогаз, спросил я у Шувчука.
— Нет,  те, кто нужен – уже преследуются Смершем. – Сквозь тихий треск помех было слышно такое же чавканье, что и звучало вокруг.
Проклятый дождь! Будто не мог пойти вечером! Под ливнем пришлось переться почти десять километров, нагруженным старым РП-46 и почти пятнадцатикилограммовым стальным костюмом. Да еще и прорезиненный плащ, сапоги с перчатками, три ленты и диск с патронами всячески мешали марш-броску. И противогаз ГП-5.
Хоть и привык уже за двадцать, с копейками лет, на поверхности через него дышать, но бегать в нем не приспособился. Да и еще дождь этот…
Скорее всего, не только мне было неудобно сейчас – бойцы, не сильно моложе меня, тоже уже сильно сбавили темп и еле ползли. Огнемётчики наши, так вообще, отстали на пару метров. Оглянувшись, заметил еле видимые за тёмно-зелёными кустами и высокой травой шесть шатавшихся фигур. Само собой – я тащу пулемёт, а они – баллоны с огнесмесью и щиты. И еще я жалуюсь?
Через запотевшие линзы ничего не было видно – духота стояла в лесу страшная, да еще и сами мы запыхались. Так что, когда я чуть не растянулся на острой как бритва траве, зацепившись вялой ногой за корень какого-то дерева, я просто привалился к стволу ближайшего дерева и принялся вдыхать так глубоко, как это позволял старый фильтр.
— Так, народ – рассредоточиться. На любой шорох со стороны врага – огонь. Смерш, если и будет подходить, сообщит по рации.
— Сержант, мы как раз и добрели до оврага. Вон, за кустами. – Лёха присел рядом и указал рукой на густые кусты чего-то, листьями, напоминавшего малину.
— Хорошо. Химики, вы скоро там? – Позвал я наших главный борцов с мутировавшей живностью.
— Тут уже… Дай отдышаться, а… — В наушниках, помимо мата, удалось разобрать ответ.
А теперь, самое противное – ждать.
Хорошо, что хоть капли не проникали под броню. Иначе было бы совсем плохо – если не заражусь чем-нибудь, так простужусь. Взглянув на руки, я в который раз убедился, что они дрожат. Перед боем, после боя – ходуном ходят. А когда надо убивать – нет. Интересное кино.
С каждым вдохом всё меньше воздуха проходило через фильтр и, достав из сумки «новый», принялся менять их.
— Сержант, сколько у тебя еще? – Макс кивнув на серую шайбу, которую я засунул в разгруз, просил меня.
— Пять. А что? – По-детски радуясь притоку воздуха, поинтересовался я.
— Наши все? На. – Он протянул Темно-зелёный фильтр, с красными цифрами. Ясно, в Полисе собранный.
— Не, спасибо – и наши нормально фильтруют.
— Так их перебрали-то сколько раз уже? Пять, семь?
— Зато, знаю точно, что там уголь, а не земля. – Намекая на один прискорбный случай, я выглянул из-за ствола, держа руки на пулемёте.
За оврагом лес был точно такой же: высоченные деревья-мутанты, кусты, трава. Одно отличалось – по ту сторону были враги.
Что раньше всплывало в мозгу при слове «враг»? Какой-нибудь солдат, в серой форме, с автоматом, расстреливающий мирных граждан. А сейчас?
Сейчас наш враг – те, кто когда-то были нашими согражданами. Такими же советскими людьми, как и мы все. Только, всё изменилось, двадцать лет назад. Летом семьдесят третьего года.
Теперь же, наши враги – «зелёные». Мутанты. Те, кто не умер от химии и радиации. Те, сознание которых помутнело от боли, язв и ярости. Ярости, что у некоторых были средства защиты, а у них – нет. Что кто-то вынужден был вечно ходить по некогда нашей земле, боясь каждой лужи и травинки. А они – медленно вырождаться.
Им не понять, что всем нам пришёл конец тогда. Всему виду хомо-сапиенс. Только кто-то будет долго в муках дохнуть, пытаясь выжить. А кто-то – просто изменится.
— Зелёные! – Прервал мои мысли Гришка, первым заметив зелёные фигуры, замотанные в тряпьё.
Я распластался на земле, ставя пулемёт на сошки.
По ту сторону оврага появлялось всё больше и больше мутантов. На зеленоватом, будто в зелёнке, теле были страшные язвы. У некоторых было подобие крупной чешуи или коры.
У одного, почти полностью замотанного в старые тряпки, были обычные розоватые руки. Хм… Значит – больше человек, чем тварь. Этот некто был вооружён АКМ-ом, что автоматически ставило его над остальными мутантами, вооружёнными луками и копьями. Ну да – половина деградировала до уровня дикарей, куда им управляться с автоматическим оружием. Тем более – его обслуживать – сами же в грязюке по уши.
— Ждать… Пускай все вылезут из-за деревьев, иначе выковыривать их придётся керосином. – Наведя целик на автоматчика, я шептал в рацию, левой рукой зажав кнопку, а правой держа пистолетную рукоятку, вжимая деревянный приклад от РПК в плечо.
Мутантов было много. Я насчитал без малого тридцать, и то, обзор у меня был ограничен. Но, мы предвидели, что их будет много. Помимо моего ротного пулемёта были притащены с базы два Максима. Расчёты расположились и замаскировались так, что могли поливать огнём всё и вся за оврагом. Только это в эротических фантазиях, полных огнесмеси, взрывчатки и незаражённых девушек.
На практике, Максимы могли только короткими очередями прикрывать основные силы – нельзя было допускать перегрева.
Мы так угробили ствол одного пулемёта, пытаясь в кожух охлаждения заливать обычную дождевую воду – фильтрованную колодезную жаба душила. Вот и додушила, что при нагреве коррозия и осадок ствол просто съели. Так что – пулемёт можно было использовать по прямому назначению, и долгое время прижимать врага, только, когда ствол нагреется, его можно будет бросить и вступить в бой с сапёрной лопаткой.
С каждой секундой их становилось всё больше и больше – численность пигмеев перевалила за полсотни.
— Пли! – Одновременно с приказом мой указательный палец, лежавший на спусковой скобе, соскользнул и вдавил спуск.
Первый выстрел в этом бою разорвал тишину, царящую в мутировавшей роще. Приклад лягнул в плечо, а утяжелённый ствол так и пытался, если не подпрыгнуть, то уползти в сторону. Но пули, вслед за первой, продолжали вылетать из ствола и пробивать тело автоматчика.
Со всех сторон загремела канонада. Первая линия мутантов была изрешечена в миг, и окровавленные трупы повалились в овраг и на соплеменников. Один из мутантов попытался выпустить смертоносную отравленную стрелу, ориентируясь по вспышке, в кого-то, слева от меня. Но, голова мутанта лишь брызнула алой кровью и мозгами на ствол дерева, едва он стал натягивать тетиву. Кобра знает своё дело и ловко обращается с СВТ-40.
Через тридцать секунд и, половину потраченной ленты, бой перешёл в мою самую нелюбимую стадию. Партизанщину.
Мутанты закидывали нас стрелами из-за густых кустов и стволов деревьев, жутко быстро меняя позиции. Чёрт – прирождённые лесные твари, мать их за ногу.
Пока я выискивал очередную цель, в дерево, над моей головой, вонзилась стрела. Следом за ней, только ниже, еще две. Это уже плохо.
Как там говорил Кеша? Чем дольше пулемётчик живёт, тем он дольше прижимает врагов к земле? Что же, попробуем…
Палец, снова, вдавил спуск, но на сей раз, я даже не целился. Пули рвали кусты, сковыривали кору и всячески не давали зеленокожим тварям высунуться. Видимо, так же подумали и Гришка с Михаилом. С двух сторон меня поддерживали Максимы, непрерывными очередями превращая последние секунды жизни мутантов в ад.
Лента, извиваясь словно змея, постепенно сокращалась. Едва последняя гильза отлетела, и приёмник выплюнул пустую ленту, как новая заняла её место. Правда, стрелять я не стал. Зачем впустую тратить патроны, если можно просто сжечь всё? И чего это сразу так не сделал? Старею.
— Расчёты, прекратить огонь. Химики, вступайте в игру.
— Ну, наконец-то! Инквизицию вызывали? – Из-под противогаза радостно ответили наши факелоносцы.
Под прикрытием двух тяжёлых стальных щитов они, не опасаясь стрел, подошли вплотную к небольшому оврагу, разделявшем «наши» земли, и гнездовища зелёных.
Чёрт – ну не трогали бы караванщиков, и дальше бы спокойно сидели в своих землянках, питаясь солнцем и травой. Но нет – им радостнее напасть на «неправильных розовощёких», как они нас называли. И ничего, что сами были такими. Ну, или их родители – поколение же сменилось, и не одно.
Серый злобно заржав, принялся откручивать вентиль, высвобождая огнесмесь, содержащуюся под большим давлением.
Направив струю густой огнесмеси в сторону леса, он нажал на электроспуск, порождая искру, поджигающую пиропатрон, смонтированный у дула. Вмиг воспламенившись, струя густого тёмного пламени стала пожирать лес, быстро распространяясь по влажным от влаги и керосина деревьям.
Хоть лес и мутировавший, но огонь его жрёт, как самый обычный. Химики, подпалив полосу леса, длинной в пятьдесят метров, с гордым видом отправились обратно в тылы.
Что же, можно сказать, что работа выполнена. Задачей было изничтожение группы агрессивно настроенных мутантов. Мы этого добились? Ну-у-у, почти что. Всё равно лес подожгли бы. Не зря же в каждой из пяти групп были химики? А успевшие ретироваться мутанты были не опасны – со всех сторон рыскали наши разведотряды. Так что, о них позаботятся.
Я переполз к другой стороне дерева, и уселся, облокотившись о ствол, перед этим вытащив стрелы. Положив остриё на ладонь перчатки, я в который раз убедился, что они металлические. И хорошо обработанные. Не до конца, значит, деградировали рядовые зеленокожие.
Вздрогнул от треска и гула, вызванного падением пылающего дерева. Огромная древняя ель с шумом похоронила под своими горящими ветками пару молодых, которые только начали обугливаться. От горящей кроны пламя передалось другой если, не оставляя шансов лесу.
Вид был прекрасный, просто мечта бойца группы зачистки… Пылающий лес, продырявленные и обгорающие тела убитых агрессивных порождений войны…
— Внимание, всем группам немедленно собраться в точке сбора. Готовность двадцать минут. – Сквозь слабые помехи встревоженный голос майора заставил меня выйти из прострации.
— Говорят Стальные дьяволы. Приказ выполнен, правда, лес пришлось поджечь за границей. Не из-за этого ли?
— Нет. Вы тут не причём. Ситуация намного херовей. – И подождав мгновенье, рация разразилась громким криком. – Если, бля, всё выполнили — живо сюда!

У места встречи – небольшой деревушки, в двух километрах от трассы – нас ждали ничего не понимающие бойцы и гневное командование.
Штаб – если так можно назвать троих командиров, сидящих где-нибудь над картой и, матерящий всех и вся по рации, — был расположен в одной избушке, на вид самой крепкой. Ну да, с чего бы начальству сидеть под капающей крышей?
Оставив бойцов у лазарета, из которого раздавались громкие крики, я отправился к штабу.
Не доходя пары метров, до моего слуха долетели обрывки фраз, полные мата и гневных дифирамб, адресованных неизвестному.
Постучавшись, для приличия, я приоткрыл дверь и зашёл внутрь.
— Сержант Егор Горячев прибыл. – Отдав честь, я пробубнил из-под маки стандартное приветствие.
В комнате, помимо майора, генерала и полковника были так же командиры двух отрядов: Шурик Свиридов и Леонид Григорич Филатов.
Всё начальство было в однотипных плащах, прикрывающих лёгкие бронежилеты. Единственное, что их отличало, так это нашивки на правом плече и погоны.
Так же по-над столом, с разложенной старой картой местности, стоял один из разведчиков, облачённый в лёгкий камуфлированный комбинезон РХБЗ. За что я ненавижу разведку, да и командование, так это за их облегчённые респираторы, с большим прозрачным стеклом. Нам-то приходится мучиться, высматривая врага через малые окуляры.
Кивком приглашая меня к столу, полковник обратился к остальным.
— Лейтенант, изложи ситуацию вкратце сержанту, а ты, продолжай. – Он подошёл ближе к смершовцу и посмотрел туда, куда указывал палец разведчика.
— Короче, Егор, ситуация хуже некуда. Зелёные в конец охренели и объявили нам войну. – Шёпотом из-под маски, чтобы не перебивать разведчика, Шурик принялся всё разъяснять. – Они оставили в одном месте недвусмысленное послание. М-да уж, со слов смершовца там комната пыток, по сравнению с которой фашистские, просто детский лагерь.
— Чего?!
— Того. – Полковник, с нашивкой в виде черепа, подошёл к нам. – Они пытали и убили там, незадолго до нашего прихода, около десяти человек. Трупы были настолько изувечены, что трудно судить, кто они и откуда. Ясно одно – они не из жёлтых городов, и чистые, в некотором смысле.
— Да и надпись на стене «Вы следующие, твари», сделанная кровью, тоже это подтверждает. – Разведчик подключился к разговору. – Короче, следы теряются в глуби леса, в семи километрах от города. Один из пленных сообщил перед смертью, что у них появился новый лидер. И, что он почти человек – на вид лет сорок, седой, почти без язв и с небольшим количеством пятен на теле.
— Опять… Видимо прошлого раза было мало им. – Майор со всей силы врезал кулаком по столу, от чего прогнившая столешница треснула и развалилась.
— А, может, забыли. Или в конец охерели. – Сказал я вслух, проверяя кобуру со своим Макаровым. – Майор, глупо гадать, с чего они решили досрочно пойти в могилу…
— И что ты предлагаешь? Эти леса хер те на сколько тянутся, искать их можно годами. – Генерал, с нашивкой в виде автомата, посмотрел в окно. — Мы не можем отправить большие отряды в лес. Если у них появился вождь, то он мог сагитировать и все племена в округе. И в городах жёлтых зон. Нам нужны все силы, для отражения возможных атак, со стороны вражеских партизанских отрядов.
— И что, Василич, вообще не искать? Ждать, когда сами придут, с тысячными армиями разъярённых тварей? Если в шестом мы выстояли, потеряв половину бойцов и истратив тучу амуниции, то, что будет сейчас? – Майор поднял взгляд на генерала и уставился ему в спину.
— Можно вставить пять копеек? Для этого же и позвали нас? – Немного волнуясь, спросил я.
— Валяй. Что думаешь по всей этой херне, что свалилась на нас. – Полковник присел на табурет, незамеченный ранее мной.
— Ну-у-у, товарищ генерал, товарищ майор – вы и правы, и не правы. С шестого года прошло более семнадцать лет. За это время мы натаскали себя до такого состояния, что каждый Дьявол стоит десяти довоенных бойцов. В теории, мы сможем отбить атаки зелёных, даже превосходящие нас в несколько раз. Припасов достаточно, как и напалма, в случае чего. Так что, можно послать отряд Смерш, на поиски новых «партизан».
— Смерш? – Удивлённо спросил генерал.
— Это они так называют разведку. – Майор пояснил генералу, и обратился к разведчику.
— Если и найдём, то, что тогда? В лесах мы мало что можем, только если огнемёты использовать… Информация точная про находку?
Помявшись мгновенье, видимо не решаясь говорить секретную информацию при нас троих, смершовец всё же заговорил.
— Да. Третьего дна, под Москвой были найдены двадцать три машины, на хранении. Одну смогли завести со второй попытки – топливо испортилось давно, пришлось с двигателем поколдовать.
— Боезапас? – Генерал, видимо в курсе событий, понял, к чему клонит майор.
— На три залпа для каждой машины.
— Господи… Можно же закидать пол леса… — Полковник посмотрел на бойца, сохраняющего невозмутимый вид. – Сколько у нас водителей? Когда прибудете на место и перегоните Грады к нам?
— Грады?! Двадцать три, с тучей боезапаса?! – Почти одновременно со всеми не посвящёнными, я повторил услышанную информацию, представляя всю эту мощь.
— Машины прибудут через день – есть сносная бетонка. Сами же мы там будем через сутки.
На минуту повисло молчание. Каждый думал о чём-то своём, а я только сейчас спохватился: «Они были у Москвы. Не думал, что туда кто-нибудь сунется, еще лет сто-двести. М-да, не хочу туда снова попасть, еле выбрались тогда…».
Все знают, что на столицу было сброшено три бомбы с неизвестным содержимым. Тёмно-фиолетовая дымка до сих пор, как туман, клубится среди пустых многоэтажек. Никто не живёт у столицы, даже мутанты и растения – ближе, чем за пятьдесят километров от Москвы жизни нет.
По рассказам людей, выживших не было. Только пиздят они. Выбрались тогда из пекла семеро. И среди них я был, я же и дожил до этих дней. Мне часто снятся первые минуты на поверхности, через трое суток после бомбардировки. И это единственное, из-за чего я просыпаюсь в холодном поту. Единственное, что я боюсь до сих пор…
— Ладно, таков план действий: Две роты разведчиков отправятся в лес, на поиски хоть каких следов. Поведёшь ты, капитан. – Разведчик еле кивнул, подтверждая слова полковника. – Еще одна группа, с мехводами отправится за техникой.
— Всем группам вернуться на базу. Полная боевая готовность.
— Есть. – Отдав честь, мы покинули комнату. Остановившись под навесом, сразу же принялись живо обсуждать этот пиздец.
— Что творится… Знакомый шепнул, что их там потрошили даже живьём…— Младший лейтенант Филатов, который служил в армии до начала войны, прислонился к железной трубе и покачивал головой. – Ох, если раньше не найдут их, худо нам будет…
— Не переживай ты. Слышал же – Грады нашли. Может, еще и танки хранятся где. Или помощнее что. Уничтожим раньше их, не успеют они собрать армию. – Свиридов похлопал по плечу товарища, пытаясь поднять боевой настрой.
— Не в этом дело, так ведь, Григорич? Где же они людей нашли, вот что главное! До ближайшего анклава три дня пути, да и бойцы в «Сорок третьем» не салаги. Из жёлтых не пропадали, остаются караванщики, а от них тоже жалоб не поступало, за пропажу грузов и людей. – Увёл разговор в нужное русло я, поняв, что пытались утаить начальники. – Остаётся последний вариант. Эти зеленокожие твари разграбили какое-то поселение, о котором мы ранее не знали.
— Скорее всего, так. Капитан этот, разведчик – ясное дело, знает кто они, и откуда. Но молчит, собака. Конечно – зачем нам лишние рты, на базе?
— Не распыляйся ты так, Григорич. Всё равно, истины не узнаем уже никогда. Бля – и как на это отреагируют в Содоме?
— Егор, религиозный ты балбес! Ну, с чего ты называешь Ефремов — Содомом? – Свиридов, бывший член партии, вечно бесился, когда я называл так это гнездо разврата.
— С того, что это ужасное место. Мутантки, торгующие собой, пары из людей и мутантов… Бр-р-р, не – в таком месте я жить точно не стал бы.
— Ну да, тебе же подавай прекрасную розовощёкую брюнетку.
— Ну а что? Моё право, от кого детей хотеть. Ну вас, короче. Встретимся в баре. С меня пузырь.
— Стоять! Какой это пузырь? Два!
— Ага, разбежались. Один на двоих. Всё, закрыли споры – или вообще ничего не выпишут. – Развернувшись, я отправился к своим Дьяволам, которое уже замаялись меня ждать и начали приставать к медперсоналу.
Хорошо, однако, тесно общаться с завскладом и знать, у кого есть самогонные аппараты. Можно легко воодушевлять народ на «подвиги».
— Слушай, а вообще, откуда капитан этот? Ты ж с самого основания анклава здесь, должен всех знать. – Свиридов поинтересовался, нагоняя меня.
Сам-то он перевёлся к нам из одной военной базы, под Тамбовом, пять лет назад. Обменяли, блин, опытного бойца, решившего свалить с передовой, на только что окончившего офицерские курсы парнишку. И не первый раз же – и в Полисе двадцать наших ребят сейчас, по обмену, учат в местных учебках пацанов и девчонок воевать с порождениями последней войны. И мне предлагали перебазироваться куда-нибудь, только в ответ я слал всех. Смысла валить, у меня нет уже. Известий с родных краёв нет, с самой бомбёжки. Жены нет, как и детей. Зачем валить-то, если жить нормально уже не смогу?
— Разведка вообще отдельные отряды. Когда-то все гурьбой в подвалах жили, ну, как и сейчас почти. А когда появился в десятом полковник этот, разведчик из Полиса – так началось… С нами они вообще общаться перестали. Вечно то в Полисе, то на вылазках… Капитана этого я, кажись знаю – Или Миронов, или Мирошниченко… Давно виделись, только потом он переехал на постоянное место жительства под Липецк. С тех пор, и не общаемся, почти что.
— Ясно. А… — Шурик хотел спросить еще что-то, но его окликнул кто-то из бойцов. – Ладно, дома поговорим.
Мои головорезы, в размалёванных стальных брониках готовы были выдвигаться хоть сейчас. Что мы и сделали.
Дождь почти прекратился, став обычной моросью. Асфальтовая древняя бетонка была намного приятней для ходьбы, чем грязь или глина. Так что, даже я, нагруженный почти что сорока килограммами разной хрени, шёл вполне себе резво.
По правой стороне, среди кустов, всё еще был виден синий указатель. Правда, цифры и надпись выцвели давно, и всё облупилось, но стараниями наших энтузиастов, на жестяном листе теперь красовалась новая надпись: «Анклав «Мирный». Семь километров на Юго-восток. Город Ефремов. Пятнадцать километров на Север. Полис – сто километров на Юг». До дому-то, всего ничего.
Дом… Никогда бы не подумал, что назову домом обширную сеть тоннелей под разбомбленной военной частью. Однако, теперь это мой дом. Место, за сохранность которого я готов перегрызть глотку любому.

Глава 2

Глава 2.

Узкий коридор, обложенный кирпичом и грубо заштукатуренный, окружал меня со всех сторон. Когда-то я боялся узких пространств, даже лифтов. Сейчас же, готов хоть вечность лежать в своей однушке, два на три. С правой стороны до боли знакомая дверь, обитая дерматином.
— Ствол в оружейку не сдашь? – Кобра, живущая напротив, обернувшись у двери.
— Нет. Всё равно, почистить надо будет. Да и, если тревога, лучше уж пусть под рукой будет.
— Раз так, спокойной ночи… — Распустив свои длинные чёрные волосы и взглянув на меня через плечо, она закрыла за собой дверь.
Я же просто ввалился к себе, сбросив пулемёт на небольшой стол и, не снимая кофту и штаны, рухнул на древнюю пружинную кровать. И ужасно скрипучую, но мягкую, несмотря на сорок лет службы.
Какое же это удовольствие, просто лежать на матрасе, уткнувшись лицом в старую подушку. Тем более, после тяжёлого дня, особенно, для старого человека. Приятная слабость начала окутывать тело, уставшие глаза больше не горели. Сон окутывал приятным одеялом, даря возможность отдохнуть и забыться…
Три негромких удара в дверь заставили меня подскочить, как по тревоге, и перевернуть стол, зацепив его ногой.
— Кого ещё там черти принесли?! – Потирая ушибленную лодыжку и притягивая за ремень РП, я уже жалел, что не живу где-нибудь в отдельных офицерских норах.
Видимо, устроенный мною шум, заставил забеспокоиться гостя.
— Ты в порядке? – Голос Кобры из-за двери звучал очень взволнованно. – Прости, что разбудила. Впустишь?
— Сейчас, подожди минуту. – Кряхтя и прихрамывая, я принялся впихивать старый ключ в скважину в полутьме, не желая тратить керосин в лампе.
Едва я приоткрыл дверь, как из ослепительного луча света в комнату втиснулась Кобра, сразу же оглядев меня на предмет ушибов.
— Чего хотела в такую рань?
— Поговорить надо, Егор. Не дожидаясьприглашения, она села на кровать.
Красивые длинные волосы были собраны в конский хвостик, который сейчас лежал на правом плече. Сама она была одета в старые потёртые спортивные штаны и майку, подчёркивавшие её фигуру.
— Егор, я понимаю, ты не особо хочешь отношений с кем либо, но… Давай уедем вместе? Куда угодно, но подальше отсюда. И так уже повоевали, хватит. Заведём домик где-нибудь, в Полисе или Балашёве, будем жить дышать чистым воздухом… — Подняв на меня красные от слёз глаза, она чуть снова не начала плакать. – Я знаю, ты тоже потерял дом, как и все мы. Но, можно же построить новый, можно просто жить дальше. Мы уже не молодые, Егор – тебе уже сорок два…
— Знаешь Зин, не хочу я жить нормально. – Сев на кровать рядом с ней, я прислонился к старому ковру и прикрыл глаза.
— Почему? Егор, что ты так оставишь после себя? У нас могут быть дети… Разве ты не хотел бы, что бы у тебя был сын?
— Хотел. Но не в мире, где его будут считать выродком, из-за розового цвета кожи. И ты уверенна, что наш сын будет нормальным? Таким, как мы?
— Да… Анализы…
— Анализы чушь! Миха тоже по анализам был чист. И жена его, Галя. Он тоже свалил в Михайловку, а толку? Его ребёнок был таким же, как и у тех, кто живёт с мутантами. – Я сжал кулак, вспоминая Мишку, сидящего пьяного вдрызг в баре в тот день. – Я не хочу так же… Зачем проходить через такое, если можно так же, прямо сейчас пустить себе пулю в лоб? Зачем терзать себя смутными надеждами, которым не суждено сбыться?
С каждым словом я выплёскивал в темноту наболевшее, говоря всё громче.
— Думаешь, мы здоровы? Мы все заражены, только в меньшей степени. Мы пьём воду из колодца, фильтрованную пять раз. И что же? Она даёт положительный результат на микроорганизмы, как и воздух. Фильтры, стоящие здесь, перестали десять лет назад нормально чистить воздух. Мы не поумирали только от того, что мы в жёлтой зоне. Жили бы мы на тридцать километров севернее, либо западнее – давно бы подохли.
На мгновенье воцарилось молчание. Я даже и думать не хотел о том, что я творю. А я сейчас, возможно, рушу единственную надежду.
— Знаешь, не только ты это понял. Это все знают, просто продолжают верить. – Было слышно, что её прекрасный звонкий голос упал, и в нём зазвучали равнодушные нотки. – А что же ты, доблестный вояка, живущий ради войны? Что ты хочешь?
— Что хочу я… Я хочу, чтобы меня боялись. Что бы моё имя боялись эти твари ещё долгие века. Что бы мною пугали детей… Хочу… Хочу, чтобы они поняли, каково это, когда отнимают всё, в один миг… Когда ты становишься ходячим трупом. Но пускай они знают, что и отрубленная голова волка может укусить. И они это узнают. Они меня не забудут, никогда…
— Ясно. У тебя нет надежды, вот почему ты такой. Тебе больше нечего терять, нечем дорожить. Признай это. Так ведь? И ты боишься что-либо заиметь, что бы больше не терять? – Она повернула мою голову к себе. Весь её взгляд был полон холода и жалости. – Мне тебя жаль, честно, но ты сам выбрал этот путь. Я пыталась стать для тебя кем-то, но... Раз тебе проще спать с винтовкой…
Не прощаясь она вышла в коридор и прикрыла дверь. В Тишине ночи, помимо привычного гудения вентиляторов, были слышны тихие всхлипы.

Ночью уснуть удалось не сразу. Не выходил из головы этот проклятый разговор. Вот надо ей было пристать ко мне именно в этот вечер! И без того уставший, так еще и эти твари задумывают что-то, вся база на ушах стоит.
Но, всё же, в этот вечер я уснул. И проспал почти до вечера. Как же хорошо, что не орут теперь каждое утро «Рота подъём!», и не звенит будильник в семь утра. Зачем? Куда спешить? Умереть успеешь всегда.
В баре, куда я пришёл с пулемётом и опухший, как после пьянки, было полно народу. Ведь потому и переоборудовали старый небольшой склад под бар, что бы народ не стынялся без дела. Вот и сейчас, за столиками сидели мои Дьяволы и десяток бойцов с других групп, игравшие в карты.
Странное дело, но со мной никто не заговорил. Все делали вид, что чем-то заняты: пьют, разглядывают дырки в потомке или в полу. Но во взглядах, перехваченных мною, было видно всё. «И он сдался». Вот что читалось у каждого, из тех, кого я знал долгих два десятка лет. Видимо, вчерашнее слышали многие, если не все.
Ну и пошли вы, Лесом. Хорошо, что хоть жалеть не стали, а то точно бы по хребту врезал прикладом.
Усевшись в углу, напротив стойки, я принялся разбирать свой РП. Ну а что, хорошая зарядка. С каждым движением, отработанным годами, пулемёт освобождался от деталей, которые аккуратно раскладывались на столе. И, когда все детали, вплоть до мельчайшего винта были извлечены, я принялся протирать их, счищая нагар и излишки масла.
— Здорова. Как самочувствие? – Присевший рядом Макс поставил передо мной стакан со спиртом.
— Сойдёт. Убить кого-нибудь смогу. – Грубовато ответил ему я, смотря через ствол на лампочку, висящую под столом.
— Новость слыхал? К нам из Полиса хотят прислать полсотни бойцов из учебки. Как думаешь, они, правда, за нас так боятся, или же, наоборот, уверены, что их обормоты не будут на передовой?
— Максим, мне по барабану, что они там думают. Лишь бы не против нас играли. – Собрав обратно РП, я защёлкнул пустой барабан и нажал на спуск, опустив ствол вниз. Сухой щелчок свидетельствовал о работоспособности системы. И, ладонью выбив барабан, начал разбор на время.
— Ясно.  Тебе лишь бы повоевать. Слышал, Зина подала прошение на перевод в охрану Полиса. Это как-то связанно со вчерашним? – Мой старый друг допытывался до меня, явно беспокоясь. – Ты, это, если что – не натвори глупостей, понял?
— Тьфу, ты… Ну что ты ко мне привязался? – Сбившись с темпа, я запустил пружину в другой конец бара. – Макс, это сугубо её дело, зачем и почему она перевелась. Меня это не касается.
— Ну да… одна из пяти боевых подруг, вдруг, ни с того, ни с сего, подала рапорт. По чистой случайности, ранее, некто очень громко изливал свои пессимистические мысли.
— Иди ты… Тоже мне, мозгоправ. Нечего в моей голове копошиться, и так знаю, что псих. – Как бы Макс меня не доставал, долго злиться на него я не мог, как и врезать. Хотя, иногда жутко хотелось. И не мешало бы.
Мы вместе с ним, с тех пор, как его небольшая группа прибилась к этому анклаву, тогда еще армейской базе. Ему тогда, как и мне, было двадцать лет. Нас поселили в одной комнате, на троих. Вот и подружились, в первый же день, не поделив полку шкафа.
Подобрав пружину, я вернулся за столик и привёл в боеготовность оружие. Хотелось глотнуть из стакана, но мало ли. Вдруг тревога, и в ответственный момент руки откажут? Или в глазах задвоится? Не, конечно, если я буду поливать из огнемёта или РП по кучке мутантов, то пусть двоится, да хоть троится – огневой мощи хватит, как и патронов, чтобы уложить всех.
— Эй, народ! Новобранцы из Города! Принимайте! – Заглянув к нам, молодой сержантик известил о прибытии пополнения, и скрылся.
— Макс, а разве до Города не три дня? Или всё настолько тёмно и странно, что их отряд вышел к нам на помощь, ещё до объявления войны?
— Ну что ты опять… Давай, включай мозги. За новостями, не следишь что ли? Они наладили очистку нефти, закупаемой откуда-то с запада. И починили автотранспорт, восстанавливая потихоньку войска снабжения. Ладно, пойдём, там должны нового снайпера в твой отряд определить.
— Ну пошли. – Поднимая пулемёт за рукоять, я направился за другом.

Новобранцев выгрузили во внутреннем дворике, сразу за воротами. Так что, когда мы с Максом выбрались по винтовой лестнице наверх, успев надеть свои респираторы и плащи, то от транспорта и след простыл, а мне так хотелось посмотреть на него. Уж сильно воображение, пережившее кучу всего, за эти двадцать лет, рисовало ЗиЛы с наваренными дугами, на большущих колёсах, с бронёй и пулемётом на крыше… Но, догадки так и остались догадками.
Посреди потрескавшегося плаца стояло, от силы, сорок бойцов. Совсем еще молодые, одетые в «городские» комбинезоны, скорее даже, в плащи с легкими бронежилетами. Половина была в масках, но другая, видимо самые «умные», по старой привычке держали свои ГП в сумках. Что же, жизнь научит, где и что лучше не снимать. Никогда не снимать.
Среди мужчин, как на подбор широких в плечах и высоких, наверное, выше меня, были и девушки. Вот они, как раз, и привлекли внимание нашего сугубо мужского коллектива, не занятого на стрельбищах и не вынужденного нести патруль на стенах.
Особо молодые и бойкие, даже пытались подавать милым дамам, вооружённым разнообразным огнестрелом, разные непристойные знаки и намёки. Однако, их кривляние встречали каменные выражения лица и пустой взгляд, направленный на капитана Льва Николаевича Тимохина, бродящего перед этим строем.
— Так, товарищи бойцы, — приятный голос капитана звучал из-под офицерского противогаза, сварганенного нашими Кулибиными, — видимо, вы не до конца поняли, где находитесь. Почему половина без средств индивидуальной защиты дыхания?
Честное слово, с его голосом в опере петь. Так и представляю, как сейчас Лев Николаевич начинает какую-нибудь арию, а женский хор подхватывает мотив… Чего? Какая опера?! Какой хор?! М-да, пора на пенсию. Голова совсем другим забита.
Хоть мелодичный голос капитана и мог ввести в заблуждение, но, если ты проштрафишься, то мало не покажется. Красивый голос резко становится грубым и низким, а конструкции, которыми «наставляет» капитан, очень многоэтажные.
Видимо, как раз в такое заблуждение и забрели бойцы, продолжавшие стоять столбом.
— Не понял, вы чё бля, совсем охерели? ГАЗЫ! – После громкого окрика, наконец, даже самые тугодумы поняли, что лучше капитана не бесить.
— Значит так, новобранцы, это вам не зелёная зона. Здесь без комбинезона лучше даже поссать не выходить. Запомните это. Даже, если по приборам чисто, всё равно, средства индивидуальной защиты не снимать. Пыльцу и прочую дрянь никто не отменял. — Он ещё раз осмотрел это «войско». – Если вы думаете, что попали на курорт, вы очень сильно ошибаетесь. Если думаете, что раз вы с Полиса, то вы не будете ни в марш-бросках участвовать, ни в стрельбах, а лишь сидеть в казарме и ждать дембеля, то очень сильно заблуждаетесь. Вы, как и все, будете пахать как проклятые. У вас не голубая кровь, и, слава богу – не хватало, что бы у нас тут новый вид мутантов появился. Так что, вы будете не в тылах, а на передовой. И то, как вы будете пахать, будет сказываться на отношении к вам. Личный состав, в лице командиров подразделений, прошу не бесить. Тем более, это касается генеральских сынков и племянников, если, такие имеются. Здесь вы – никто и ничто. Что бы стать кем-то, вам придётся стать одним из нас. Так что забыли о своём социальном статусе. За пререкания, тем более невыполнение прямого приказа, вас просто расстреляют. И, спишут на боевые потери. Всем ясно?
— Так точно! – Одновременно ответили бойцы.
— Раз ясно, то получить приписную. Всю подробную информацию получите и лейтенанта Шевченко. У него же и узнаете, куда вас запихнули. Разойтись.
Капитан развернулся к строю спиной и отправился к герме.
Бойцы, немного помявшись, отправились к упомянутому толстенькому лейтенанту, топтавшемуся неподалёку.
— Как думаешь, кого из них к нам определят? Я насчитал семь снайперов. Из них три с неплохой фигуркой. – Макс пихнул меня локтем, кивком указывая на снайпера с СВД, грудь которой не могли скрыть даже бронепластины.
— Макс, ну ты-то куда? Седина в бороду, бес в ребро? – Следя взглядом за небольшой группкой бойцов, державшихся особняком, спросил я у друга.
— Ну, а тебе бы не хотелось, что бы твою спину прикрывало столь чудное создание? А может, и не только спину. И не только прикрывала… — Заразно хихикая, Макс, снова, пихнул меня под рёбра.
— Ну тебя. Что гадать, пойду, узнаю и Палыча, кого к нам записали. Не скучай, и слюни подотри.
Как и ожидалось, новобранцы гудели как улей. Ну да, что можно взять с них? Палыч стойко и без мата сдерживал эту назойливую толпу, по очереди отдавая каждому документы.
— Рядовой Каземиров! – Позвал он следующего.
— Я! – Щуплый парень, на котором висел бронежилет, вооруженный ППШ, протиснулся в первые ряды.
— Направлен на усиление 3 бригады. Найдёшь лейтенанта Петренко, он тебе всё подробно объяснит. – Протянув в левой серую папку, он читал следующее имя во второй, держа её в правой.
— Рядовой Кирилов! – И так далее.
Мне легко удалось пройти через новобранцев. Хотя некоторые индивиды, когда я подходил сзади и вежливо отодвигал рукой, пытались что-то тявкнуть. Правда, старый штопанный плащ с пулемётом и лентой через плечо усмирял гневный пыл любого.
— Палыч, привет. – Раздвинув первые рады, я подошёл к лейтенанту и пожал руку. – Ну, кого из них ко мне под крыло отдашь?
— Я тебе никого не отдам. Приказ о расквартировании подписывали сверху, так что у них и спрашивай. – Взглянув снизу-вверх, он продолжил читать.
— Стас, ну что ты. Загляни-ка, ну пожалуйста. Зачем томить и меня и молодёжь, а? – Пытался я мирно уговорить штабного бойца, смотрящего на всех свысока.
— Знаешь, Горячев – шёл бы ты. Когда назову бойца, тогда и назову. Нефиг копошиться и всё вверх дном переворачивать. Хочешь, давай, займи моё место и попробуй. Справишься лучше и быстрее, пожалуйста. – Он на полном серьёзе протянул мне кипу папок, с вызовом смотря через окуляры.
Ну а что, я должен уступить? Живых я давно не боюсь, а уж его и подавно. Взяв папки, я обратился к новобранцам.
— Так, тихо. Пять минут, и все отправитесь по своим группам. Только требую тишины и двух добровольцев. – Окинув взглядом еще не ушедших, я остановился на паре бойцов. – Ты и ты, идите сюда.
Парни послушно подошли, и начали было отдавать честь, но я остановил их, махнув рукой.
Я начал быстро пролистывать папки и раскладывать их по отрядам. Первому, с АКС отдавал дела бойцов в группу Петренко и Горюнова, потерявших больше всего народу в последнем рейде. Второму, с карабином Симонова, отдавал дела тех, кто был приписан к Свиридову и Филатову.
Справился я намного быстрее, чем это сделал бы Палыч.
— Так, раздайте дела и идите сами по ротам. Удачи. – Держа последняя папку с фамилией нашего нового товарища я кивнул Палычу, недобро глядящему на меня. Ну и пусть.
Парни быстро разбрелись, кто куда. На плацу остался один боец, за спиной которого была СВД. Он неловко оглядывался. Ну а как же, если все получили дела, а он нет.
— Рядовой Киренко, добро пожаловать. – Подойдя к нему, я протянул руку. – Я твой новый командир. Как тебя, Егор или Евгений?
— Елена. – Из-под шлангового противогаза прозвучал голос без эмоций.
Я еще раз взглянул на бойца, вмиг оказавшегося девушкой. Высокий, худой. Средний армейский бронежилет, разгруз и пузатый рюкзак. М-да, с виду парень-парнем.
— Е-ле-на… Хм… — Осматривая её я протянул ей папку.
— Что-то не устраивает? – Вешая рюкзак на плечо, она спросила. – Я была лучшим стрелком в училище, и если вас из-за стереотипов не устраивает мой пол, то ищите другого бойца. Где можно подать рапорт о переводе?
— Да успокойся ты. Прежний снайпер тоже была женщина, так что никаких стереотипов. Просто с виду не скажешь, что ты женщина. Вон, остальные были в легком обмундировании, и сразу было понятно по выступающим формам, с кем имеешь дело. Так что, из-за внешнего вида и несклоняемой фамилии не так подумал. – С невидимой улыбкой я ответил. М-да, а снайпер-то у нас, с характером.
— Это наш? Ну, привет, боец. Как-звать-то тебя? – Макс уставший ждать в сторонке подошёл и протянул руку. – Я старший сержант Максим Жменев. Или просто Николаич. Это, если сдружимся.
— Елена Киренко. Очень приятно, Максим Николаевич. – Боец пожала руку слегка обалдевшего сержанта, а я еле сдержал смех.
— Так наше пополнение – девушка. Егор, что не предупредил? Я бы надел чистую рубашку и побрился. – Вмиг отошедший от небольшого потрясения Макс повернулся ко мне и зашептал на ухо.
— А покрасивее, нельзя было выбрать? Ну, если тебе лично понравилась, то я не против… — И, получив хороший тычок в печень, замолчал.
— Сам перепутал. Угомонись. – Зашептал в ответ.
— Кхе-кхе! – Наш снайпер дала знать, что ещё тут и всё слышит.
— Ладно, Елена… Пойдём знакомиться с остальными бойцами, что ли. Только учти, такая реакция будет у каждого, так что готовься. Давно не было у нас красивых дам. А те дамы, что топчут с нами эту землю не один год, скорее сами силой затащат понравившегося парня к себе в комнату.

Глава 3

Глава 3.

Мы с Еленой и Максом спустились в бар, где заседали наши «привилегированные» дьяволы. Ну да, ведь если что, нами затыкают любые дыры. Будь то карательная операция, или зачистка деревушки. Только мы, безбашенные головорезы, могли гулять по подвалам с длинноствольным оружием наперевес. Остальные довольствовались пистолетами.
Парни встретили Елену весьма сдержанно.
— Надеюсь, достойная замена Кобре. Как тебя звать, боец? —  Михаил обратился к Елене, которая без респиратора была очень даже ничего: светлые волосы до плеч, милое личико с остреньким носиком. Да и без комбинезона, висевшего теперь в раздевалке, стало ясно, что и фигурка у неё имеется.
— Елена Киренко. – Немного смущённо ответила она.
— Не, так не пойдёт. Рядовой, а у тебя есть позывной? Вот, у всех он есть, а тебя что же – по имени звать? – Леха перехватил инициативу у товарища.
— Нету.
Интересно, а она ожидала, что её, молодую девятнадцатилетнюю девчонку, отправят в роту, где нет никого младше сорока?
— Это плохо. Хм… А откуда у тебя СВД? Кажись, их не выдают же в ваших оружейных? – Спросил Григорий.
— Выиграла в споре.
— Да? – Серый спросил у неё, протянув стакан с чаем. – Будешь? Хороший, Сержант берёт где-то.
— Нет, спасибо, не хочу. – Окончательно засмущавшись от такого отеческого внимания, снайпер как-то покраснела, что не укрылось от зоркого взгляда остальных.
— Ну, это не дело! Совсем замордовали девчонку. Так, прекратили расспросы. Лучше начнём знакомство.
Экспроприировав пустующую лавку, мы присоединились к остальным, зажав девушку между нами.
— Значит так, снайпер, знакомься. Вот этот рыжий бородач, — я указал на Михаила, приветственно улыбнувшегося девушке, — наш пулемётчик, старший сержант Михаил Иванович Глуменко, или же «Маузер». Его прикрывай обязательно, как и старшину Григория Львовича Анори, прозванного «Индейцем», тоже пулемётчика.
Далее, перейдя к сидевшим справа бойцам, я продолжил.
— Это наши химики-огнемётчики. старшины Сергей Андреевич Листов, или «Крапива», и Петр Сергеевич Тимохин «Краб». За сохранность целостности их з… седалищ отвечают все. Они наш главный козырь в любом бою. – Двое вечно немытых бойцов, с опаленными бровями и без признаков усов, кивнули Елене.
— Их «прикрытие»: сержант «Гном», он же, Егор Васильевич Комаров. — Невысокий парень, с огромной бородой, кивнул Елене
— Младший сержант Дмитрий Анатольевич Солохин, единственный блондин в Мирном, и зовущийся так же, — Димка пропустил лесть мимо ушей и продолжил цедить воду из жестяной кружки
— Младшие сержанты Стас Полыньев и его брат, Илья. Стас у нас «Заря», а Илья – «Закат». С чего близнецы так зовутся никто, кроме них, не знает. – Кивком указав на двух парней, как две капли воды похожих друг на друга, я повернулся к сидевшим слева от нас.
Два брата близнеца протянули руки девушке.
Кажись, она немного освоилась. Вот, с улыбкой пожала руки бойцам, и взяла протянутую Максом кружку и чаем. Даже расслабилась и начала осматриваться. Ну что же, это хорошо.
— Дальше идёт наш полевой медик, сержант Яков Семёнович Птицын, он же «Стриж». – Седой боец, старше меня на десяток лет, но всё ещё уверенно держащий скальпель, учтиво поздоровался с вновь прибывшим бойцом.
— Наш гранатомётчик и носитель разного рода взрывчатых веществ, младший лейтенант Олег Павлович Ордынцев, он же «Динамит». – Усач протянул Елене блюдце с галетами в знак приветствия.
— Ну, и остальные бойцы: Алексей Максимович Рыжиков, или «Лис»; Ефрем Анатольевич Голованов, он же «Шуруп»; Антон Борисович Онищенко, или «Дуб»; Владимир Алексеевич Седов, или в простонародье, «Седой»; Егор Павлович Лаврентьев, он же «Берия»; Сидор Михайлович Бессонов, он же «Дед»; Гаврила Витальевич Юсупов, или «Танк»; Всеволод Владимирович Шумейко, он же «Щегол»; Георгий Герасимович Янчук, или же, «Жук»; и Игорь Андреевич Павлов, он же «Студент».
Бойцы, по очереди, здоровались с девушкой. Так как дело близилось к вечеру, в бар стал набиваться народ. И, постепенно, становилось шумно.
— Вы себя не назвали. Я ж так и не знаю, как вас зовут. – Елена повернулась ко мне.
— Ах, точно. Дырявая память уже. Я Егор Андреевич Горячев, или же Сержант, либо, Дьявол.
— Подождите, дьявол? Егор «Дьявол»?
— Ну, почти. Правда, так меня не зовут уже, лет пятнадцать, наверное.
— Не поверите, но мне о вас и вашей роте много рассказывал наставник, Милютин, Иннокентий Владиславович.
— Милютин… Кешка что ли? И как он поживает? Сколько ж мы не виделись… Почти семь лет! – Воскликнул я. – Вот же гад, а! Ни разу письмо не написал.
— Он нормально. Передаёт вас всем привет и извиняется, что, цитата: «Свалил из самой лучшей интербригады в уцелевшем мире».
— Да? И чем же он занимается, этот любитель книг.
— Преподаёт ведение боя. Он учил меня владению винтовки, маскировке и прочему. Можно сказать, разглядел во мне снайпера.
— Ясно. – Хороший зевок дал понять, что лучше бы пойти на боковую.
Взглянув на свои «командирские», убедился, что уже половина одиннадцатого. Отбой, короче.
— Ладно, пойду я, пожалуй. – Под негодование некоторых выспавшихся этой ночью индивидов я вышел из-за стола.
— Простите, не подскажете, где моя комната? – Тенью возникнув за моей спиной, снайпер напугала меня, и я чуть не подпрыгнул.
— Совет, к пожилым людям с пулемётом лучше не подкрадывайся так. – Я прислонился к стене. – По счастливой случайности бывшая комната Кобры теперь твоя. И, она как раз находится в нашем «тупичке». Пойдём, доведу.
По катакомбам идти было хорошо. Тусклый свет старых ламп лишь разгонял мрак, освещая тоскливую жизнь и нештукатуреные стены. Хоть по глазам не бил, как в баре.
Лена шла молча, следуя за мной. Интересно, и какое же первое впечатление у неё сложилось о нас?  И, что этот балабол Кешка, ей наговорил?
Остановившись у своей двери, я стал выискивать ключ по карманам плаща.
— Твоя комната напротив моей. – Наконец достав ключ, я принялся отпирать старый, плохо поддающийся замок.
— А ключ где я могу взять?
— А тебе что, не выдали? М-да. – Удивлённо спросил я.
— Нет. Вообще ничего за ключи не сказали.
— У нач. склада спросить надо, или коменданта. Не знаю даже. Но, это уже утром. Комендант точно не примет, скорее пошлёт. Я его знаю. А у начальника склада, скорее всего, его не окажется.
— И что же делать?
— Можешь у меня лечь. На полу посплю.
Не знаю, что в её голове за мысли пролетели, но она, всё же, зашла.
— Там матрас не сильно мягкий, учти. – Доставая из-под кровати раскладушку и одеяло, я «напутствовал» девушку, которая за дверцей шкафа, снимала верхнюю одежду.
Загасив керосинку, я улёгся на ужасно неудобную раскладушку. Через мгновенье, мягкие шажки и громкий скрип пружин свидетельствовал, что и Лена тоже легла.
Хоть разные мысли и вертелись в голове, но я сразу вырубился, будто выпив валерьянки до этого. Пол литра.

Удушливый ужас… Запотевшие стёкла противогаза. Недостаток воздуха… Дышать всё тяжелее.
Я иду в кромешной тьме… Под ногой что-то чавкнуло.
Опускаю взгляд, и знаю, что увижу… Кашу из кожи, мяса и крови, слезшую с костей… Она повсюду...
Я оказался средь машин, в которых сидели трупы. Вся улица была забита этими железными коробами, в которых просто плавали кости.
Синий туман стал опускаться на город. Чем он ниже опускался, тем тяжелее становилось дышать.
«Забился фильтр», промелькнула мысль. Судорожно отвинчиваю шайбу фильтрующей коробки и тянусь за запасной, но рука проваливается в пустоту. Тягучий ужас окутывает тело.
Трясущимися руками возвращаю на прежнее место фильтр и ищу, куда бы сбежать от дымки. Но взгляд натыкается лишь на скелеты. Вдруг, один из них приподнялся. С белых костей стекала противная розовая жидкость, лоскуты одежды и клочки волос…
Следом за первым поднялись и остальные. Ожившие кости приближались медленно, но неотвратимо.
Я почти не мог сделать вдох, что бы от запаха тухлого мяса не начинало воротить. Так и хотелось сорвать маску и блевать…
Стоп. Запах. Запаха не было.

«Я во сне» Едва догадка пронзает сознание, как туча синего газа резко окутывает тело…

Очнулся я от того, что лежал на холодном бетонном полу. Чёрт, спал бы на кровати, саданулся бы сильнее. А то, раскладушка низкая, вот и не заметил падения. Лишь колено ныло, видимо от удара о стену.
— Всё нормально? Вы ворочались и бормотали что-то… — Женский голос, звучащий во мраке из-за спины не на шутку заставил испугаться. Ещё бы холодная рука легла бы на плечо, тогда бы точно дубу дал.
Лишь повернув голову на звук голоса и, разглядев в полумраке приподнявшуюся на одной руке женскую фигуру, прикрытую одеялом, я вспомнил предшествовавшие события. И почему я спал на раскладушке, а не на кровати.
— Да, забыл предупредить. Иногда, точнее частенько, я бужу всех своими криками. Кошмары, думаю, до гроба будут преследовать. – Взглянув на «Командирские» и поняв, что уже пол седьмого, я сел на край раскладушки, спиной к Лене и принялся натягивать кофту и ботинки.
— Кошмары… Многим пережившим ужасы катастрофы и войны снятся самые страшные моменты. Мне мама рассказывала, что папе они каждую ночь снились. А вам что снится? 
— Ну, война шестого года с мутантами мне не снится. – Одевшись, я на ощупь подошёл к столу и принялся подключать аккумулятор к стартеру на лампе. Едва контакт замкнулся, яркая искра подожгла фитиль. Приятно яркий язычок пламени осветил комнату, хотя и заставил зажмуриться на мгновенье.
— Мне снится один и тот же сон. Первые минуты в Москве. – Усевшись на стул, взглянул на укрывшуюся с головой Лену.
— А вы были в Москве? – Прищуренная лохматая голова высунулась из-под ватного одеяла.
— Ага. Сразу после бомбардировки, на третий день, когда стало ясно, что дольше оставаться в убежище нельзя. – Отпивая глоток от холодного чая, стоявшего невесть сколько на столе, посмотрел на танцующий язычок пламени.
— Вы пережили бомбардировку в Москве?! – Раскрыв глаза от удивления, она села на кровати, забыв придержать одеяло.
— Ага. Лишь семеро из многомиллионного города. Интересно, да? – С улыбкой произнёс я, стараясь не смотреть на ни чем не прикрытую грудь нашего снайпера.
— Расскажите. Говорят, туда сбросили кучу бомб. Город цел, даже стёкла…
— Давай, одевайся. Чай будешь? – Тряхнув жестяную банку и убедившись, что там хоть что-то есть, я поставил чайник на электроплиту, подключив её к аккумуляторам. – Хоть я и не люблю это вспоминать, но если рассказываю, то пару деньков могу поспать спокойно. Что же, слушай.

От автора.
Выкладываю сюда работу, следуя совету Холма. Хотелось бы услышать (в данном случае, прочитать) критику, особенно касающуюся описаний. Это дело у меня никогда не выходило нормально, но по сравнению с первой работой, с которой Холм был знаком (и, своей критикой, заставил меня её удалить с бука и компа) — эта работа более-менее нормальная. Только не придираться к сюжету и логике, ибо это, по идее, только начало (сильно увесистое, но я не причём =) ). В последующих главах, которые я надеюсь всё же написать, переборов лень — будет понятно, что к чему.
Постараюсь принять любую критику стойко, и — исправить недочёты, неточности и прочее. Удачного чтения=)

Отредактировано Игорь "Фан" (23-05-2014 23:28:31)

0

2

Глава 4

Глава 4.

Москва… Столица нашей великой родины, СССР. Как же красив этот город. Такой большой, нарядный. Не то, что мой родной городишко. Хотя, есть и минус. Много народу.
В моих родным Минеральных Водах разов в пять меньше. Нет такого количества машин – автобусов, грузовых и легковых. На тротуарах спокойно можно гулять, не боясь кого-то задеть.
Я приехал сюда по направлению от своего технического училища. Директор договорился с кем-то, и я должен буду работать в метро. Как же я благодарил Василь Васильевича за это. Ведь многие мои сокурсники отправились в самые разные уголки страны. Электромонтёры нужны везде, не только в столичном метро.
Я с самого утра, как слез с поезда, просто бродил по городу, разглядывая витрины, здания. Проведя целый день на ногах, уже собрался было пойти в общежитие, записаться и вещи оставить, как вечернюю тишину разорвал рёв сирен, раздававшийся откуда-то с крыш.
— ВНИМАНИЕ! Это не учебная тревога! – Искажённый эхом и треском звук голоса разлетался по засыпающему городу. – Воздушная тревога. Гражданскому населению спуститься в убежища. Время до удара двадцать три минуты пятнадцать секунд.
И всё. Могильный вой сирен сменил голос диктора.
В первые минуты никто ничего не понимал. Люди просто выглядывали из своих окон, кто-то переговаривался. И лишь тогда, когда над городом пролетела группа истребителей, паника охватила всех. Из подъездов выбегали толпы людей, кто с чем. Кто-то тащил с собой чемоданы, кто-то бежал в том, что было одето. Суматоха, паника… Весь мир сошёл с ума.
Куда идти? Где прятаться?
Основная масса людей бросилась к метрополитену, у входа в который уже стояли солдаты, вооружённые автоматами, невесть откуда взявшиеся, и пытались обеспечить порядок.
Схватив заплечную сумку, я бросился вслед за всеми. Ближайшей станцией был Волгоградский проспект. Туда и продвигалась толпа, постепенно увеличиваясь.
«А что же с моими будет?» — Крутилась мысль в голове. Ну а как же ещё – о себе в последнюю очередь думаю всегда. А смогу ли я, вообще, выжить? Что со мной будет, даже если и смогу переждать, со всеми, в метро?
— Время до удара пятнадцать минут тридцать секунд. – Ещё больше накалял ситуацию невидимый диктор.
Толпа, поняв, что жить осталось не более четверти часа, начала прорываться к входу, давя всех. Крики боли сменились рёвом толпы и автоматными очередями. Какой-то мужчина, в коричневом пиджаке и со старым чемоданом в руках, услышав выстрелы, попытался вырваться из плотного потока. Но он запнулся о чьё-то неподвижное тело, и через мгновенье сам был раздавлен.
Я же был ближе к домам и, улучив мгновенье, сумел забежать в пустой подъезд, растолкав перед этим недовольных бабок, гружённых клетчатыми сумками с неизвестным содержимым.
Толпе, казалось, не было конца и края. Доведённые до отчаянья люди шли на всё, ради призрачной надежды о спасении. А я?
Я же вышел с другой стороны дома, благо подъезд был проходным. На другой улице народу почти не было. Ну и славно. Апатия полностью подчинила мой разум. Хотелось лишь бродить по городу, вмиг ставшему таким мрачным и мёртвым. Брошенные машины, вещи. Сумки. Детская коляска, пустая понятное дело. Кто же бросит своё чадо?
Моё внимание привлекли люди, что-то выгружающие из старого сто тридцатого  ЗиЛа в подвал. Пятеро были в форме и с оружием, явно вояки. Ещё четверо, двое из которых молодые девушки, были в гражданском.
«Что тут происходит?» Апатию как рукой сняло. Мой интерес к происходящему не остался без внимания этих военнослужащих.
— Эй, парень! Иди-ка сюда. – Седой офицер, подозвал меня, сгрузив очередной ящик из грузовика.
Ну, я и подошёл. Что ещё делать-то? Бежать? А смысл?
— Помоги-ка ящики спустить. – Передавая мне очередной деревянный короб, офицер скорее попросил меня, чем приказал. – Сумку можешь оставить внизу, где место будет. Вадим, помоги бойцу.
Самый обычный с виду боец, с автоматом за плечом, взялся за ящик, с другой стороны.
— Осторожно, ступеньки. – Идти боком, да ещё и в полумгле, было не сильно удобно, хорошо, что хоть солдат предупреждал о таких неожиданных препятствиях.
Пройдя до стены, мы снова стали спускаться по лестнице, на сей раз неизвестно куда. Что же может быть так глубоко? Неужели, запасной вход в туннель метрополитена? Тогда, выходит, сейчас мы носим еду и лекарства для «Волгоградского проспекта».
— Эта лестница в туннели ведёт? – Озвучил я свою догадку, прислонившись к стене и пропуская двух поднимавшихся бойцов.
— Нет. Это отдельное бомбоубежище. Зачем на станцию лезть, когда и тут фильтры стоят, да и закопано оно глубоко. – Ухватив ящик поудобнее, Вадим продолжил путь, увлекая меня всё глубже.
— А что вообще происходит? Кто напал?
— НАТО. Только, догадки это. Командир говорит, что Америка войну начала, и на Европу послав бомбардировщики.
Путь нам преградила широкая стальная дверь, с поворотным колесом в центре. Между дверью и стальной коробкой, был небольшой зазор. Внутри горела лампа, и был заметен чёрный резиновый уплотнитель. Когда Вадим приоткрыл дверь, оказавшуюся толщиной с руку, то стали видны и железные стержни, надёжно фиксирующие дверь.
— Затаскивай. Там, за тамбуром положи к остальным. И сумку кинь где-нибудь. У нас минут семь-пять осталось, надо успеть ещё спустить припасов. – Молвил он и убежал наверх.
Тамбур представлял из себя небольшой коридорчик, метр на два. У потолка в простеньком плафоне горела старая сороковатка, всё же освещая проход. Внутренняя дверь была, точно такой же, как и внешняя. А за ней было большое помещение, с высоким потолком. В этой комнате не было ничего, лишь груда деревянных и железных ящиков. И две двери, расположенные по разные стороны от входа. Но, мне было не до гаданий, что за ними. Оттащив тяжеленный ящик от двери, и поставив сумку у стены, я помчался наверх.

Когда последний ящик спустили вниз, и все собрались в этом убежище, командир и молодой лейтенант заперли обе стальные двери. После этого, все просто стояли, ожидая чего-то. На командирских часах, подаренных мне отцом, было без двух минут девять. Оставалась всего минута до предполагаемого удара. Смогут ли наши самолёты перехватить, если не все, то хоть половину бомбардировщиков? Сумеют ли после атаки эвакуировать жителей города? На эти вопросы никто не мог дать ответ.
Со слов Саныча, командира, собравшего нас здесь, к столице направляются десять стратегических бомбардировщиков Б-52. Что у них в брюхах, ведают только пилоты. Но, скорее всего, есть и ядерные бомбы. Куда же теперь без такого мощного оружия? Ведь, Япония могла бы долго ещё воевать, но Рейган отдал приказ на уничтожение двух городов, полных мирных жителей. Это был акт устрашения. Устрашения всего мира. Всех стран, что могли попробовать сказать слово в сторону демократической США. И сейчас сделают точно так же.
Но, ведь и мы не лыком шиты. Наверное, уже летят к границам Америки наши Туполевы, гружённые советскими термоядерными бомбами. А это уже конец мира. Никто не переживёт эту войну. Даже, если смогут сбить половину Туполевых, то даже десяток сможет стереть с лица земли целое побережье. А пепел и радиоактивная пыль погубит жизнь на всём материке.
А как же наши субмарины, бороздящие воды мировых океанов? Они-то тоже ударят, только уже после уничтожения самолётами побережья. Подойдут к горящим берегам и сотрут с лица земли остатки выживших. И с нами будет так же. Краснознамённый флот сможет защитить Черноморские берега и Балтику, а вот восток скорее всего нет.
— Удар… — Севшим голосом Саныч произнёс, глядя на часы.
Все прижались к стенам, ожидая ударных волн. Секунда, вторая. Ничего.
— Может обошлось? – Спросил один из рядовых, с кем я не успел ещё познакомиться.
Но тут лампа тихонько качнулась.
— Что это? – Спросила молодая девушка, в вечернем платье в горошек.
— Ударная волна. Но очень уж слабая. Или далеко, или не сильный заряд был.
— Может, наши всё перехватили? Может, мы тут зря сидим? – Рыжий парень, чуть старше меня и одетый в выходной костюм, отошёл от стены.
— Нет, мы обязаны ждать трое суток. Когда эвакуационные бригады приедут, тогда и выйдем.
— А если они не приедут? – Другая девушка, в легкой полевой форме медика, повернулась к командиру. – Мало ли, что случилось. Может разбомбили всё, и эвакуацию некуда будет проводить?
— Посмотрим. У нас три дня. Если за это время никто не приедет, будем думать дальше. – Ответил командир другому бойцу.
— Какие у нас средства защиты?
— Противогазы есть, плащи. От радиации не спасёт, но от химии поможет. – Вадим ответил за начальника, подойдя к одному из ящиков и открыв ножом крышку.
— Что же, будем надеяться. Над городом ядерного оружия не взрывали, как и в окрестностях. Так что этого вполне хватит, чтобы не надышаться пылью или ещё чем. – Саныч оглядел нас и подошёл к одной из дверей.
— Так. Здесь небольшая казарма. Кроватей всего четыре, а нас в двое больше. Так что спим по очереди. — Он указал на противоположную дверь. – Там санузел и душевые. Воду не тратим, мало ли. Направо будет аккумуляторное помещение и генераторная. Попрошу туда не лазить. Кухня слева. Ну, сами разберётесь. Всё, по койкам. Дамы ложатся сейчас, остальные переносим ящики подальше от двери и приводим в порядок комбинезоны и оружие.
Сказано – сделано. Через минуту в «прихожей» остались: Саныч, Вадим, я и тот парень в костюме.
— Валерий. – Сразу представился он мне, протянув руку.
— Егор. А ты как сюда попал? То же, проходил мимо?
— Почти. Ещё до тревоги Саныч нас собрал.
— Да? – Мы взялись за одни из ящиков и принялись оттаскивать его в дальний угол.
— Ага. Ведь об атаке знали за час, если не больше. – С хрустом разминая пальцы он направился за следующим ящиком, а я остался стоять как пень.
— Товарищ командир, объясните-ка. Но, если об нападении знали за час, то почему же тревогу поздно дали?
— А ты как думаешь? – С Вадимом он подтащил ящик и мне пришлось отойти, чтобы не мешать. Больше он ничего не сказал, но догадка уже была.
— Для того, что бы меньше народу выжило? Но это же глупо?
— Если бы все успели спуститься в убежище, быстрее бы закончились припасы. И потом, мало ли как бы всё повернулось. Вдруг, вся земля была бы выжжена и непригодна для жизни? Как тогда прокормить миллионы народа?
— Естественный отбор…
— Да. Выжило, от силы, тысяч сорок-семьдесят в метрополитене и таких вот убежищах. И то, не факт. А до эвакуации, если она вообще будет, доживёт и того меньше. Сейчас там паника, народ ничего не понимает и устраивает бунты против вооружённых солдат, если раньше их не поубивали. Это стандартный сценарий. Из-за этого и никто не стал бы спасаться с толпой народа, которую может легко переклинить. И будет лишь дикое стадо, жаждущее всего и сразу.
М-да уж. Дальше десяток ящиков мы передвигали в полном молчании. Было слышно лишь скрипение кроватей в импровизированной казарме, да гудение генератора.
Усевшись на ящик, Вадим принялся распечатывать и осматривать резиновые маски. Саныч принёс тазик, полный воды, и принялся в нём мыть осмотренные ранее маски.
— А нам что делать? – Валера присел рядом.
— Что-что распечатывайте остальные ящики и осматривайте маски на предмет дырок, пузырей и прочего.
Присев рядом, я принялся осматривать резину маски, переданную мне Санычем.
— А ты откуда? – Он спросил меня, отмывая очередную резиновую маску, зловеще зыркающую круглыми стёклами окуляров.
— Минеральные Воды. Узловая станция и аэропорт, вот и всё, чем знаменит мой городок.
— Да? А сюда, зачем приехал? В поисках новой красивой жизни? – Вадим тоже подключился к разговору.
— Нет. Меня послали на работу. Директор тех. училища, за хорошую учёбу и великолепно пройденную практику, с кем-то договорился, и я был отправлен в метрополитен.
— Значит, в первый раз в столице? – Валера тоже начал меня расспрашивать. Ну а как же, остальные уже перезнакомились.
— Да. Вот, только сегодня приехал, и нате вам, война. – С улыбкой, но без радости ответил я, и взял следующую маску.
— М-да. Небось, нехорошее впечатление у тебя останется от этой поездки.
— Да не, Степан Александрович, наоборот. Город красивый, хоть и людей много очень. — Ответил я повеселевшему старшине.
— Приедешь ещё?
— А как же! Только, захвачу с собой на всякий пожарный, консервов, пару банок.
Вот так, за знакомствами и шутками прошёл первый вечер в новом мире. Только мы ещё не знали, что он именно новый. Мы верили, надеялись, что всё, хоть что-то осталось прежним.

Утром, когда «вторая смена» уже вовсю бодрствовала, я познакомился и с остальными.
Молодой медик, Юля, служила в той же части, где и остальные. Когда стало известно, что началась война, командиры просто бежали, кто куда. Бойцы, предоставленные сами себе, принялись с оружием и химзой сбегать из части. Это же решил сделать и Саныч, прихватив с собой Вадима, служившего сержантом в его роте, и Илью, водителя того самого ЗиЛа, пылящегося сейчас наверху. Забрав остатки комбинезонов химической защиты, они отправились в город. Что их побудило на это, никто не говорил.
Ну, и они собрали остальных до эвакуации: Катю и Валеру, прогуливавшихся по улице, и Евгения, спешившего домой с бутылкой сорокоградусной. И потом меня.

Шёл третий день нашего заточения под землёй.
С самого утра все ждали каких-либо признаков эвакуации. Стука в герму, или ещё хоть чего. Но, за стальной переборкой, отделившей нас от мира, царила лишь тишина.
Не раз поднимался вопрос, будут ли нас вообще тут искать. Саныч говорил, что обязаны будут проверить каждое убежище, и мы не исключение. И мы ему верили, но на третий день уже не хватало силы сидеть здесь. Первая сдалась Юля.
— Товарищ старшина, же третьи сутки истекают. Ясно, что никто не проводит эвакуацию. За нами не придут.
Дело было за обедом, и все прекратили есть.
— Знаю. – Старшина принялся ковырять ложкой перловую кашу с тушёнкой, уже начавшую остывать. – Надо отправить кого-то наверх, на разведку.
Воцарилось молчание. Никто не хотел первым отправиться в неизвестность, скорее всего на верную смерть.
— Ну, что молчите? Идти-то всё равно надо. Эх, мне, старику, что ли, идти?
— Я пойду. – Евгений поставил на пустой ящик, служивший столом, консервную банку и встал. – Что сидеть гадать. Давайте плащ, эту морду со шлангом, и что там ещё.

Евгений, обычный токарь на заводе, который к тридцати годам не обзавёлся ни женой, ни детьми, стоял в гермы, облачённый в более-менее новый прорезиненный плащ и шланговый ГП. Старшина напутствовал:
— Значит так. Просто выгляни наружу, и всё. Не отходи далеко, и долго не броди. Почувствуешь недомогание или ещё что, и возвращайся. Прибор для измерения всякой дряни у нас только один, так что идёшь на ощупь.
— Да ладно. Постараюсь вернуться через пять минут. – Отшучивался токарь, натягивая резиновую маску.
Поднатужившись, старшина и Валера крутанули колесо и приоткрыли дверь. Последний раз оглянувшись, Женя переступил порог тамбура, и за ним захлопнулась стальная плита, отгораживая от нас.
Спустя секунд тридцать, над дверью загорелась красная лампа, свидетельствовавшая об открытии с той стороны переборки. Потом потухла, и загудел насос, прогоняя воздух через фильтры.
— Всё. Теперь только ждать. – Смотря на свои часы, Саныч облокотился о стену и прикрыл глаза.
Но, ни через пять минут, ни через десять никто не пришёл. Ни одного звука, ничего. Будто пропал наш разведчик.
Тогда решено было послать вторую группу. На сей раз, желание изъявили трое: я, так как я уже не мог сидеть в этой коробке; Юля и старшина. Медик мог понадобиться раненому Жене, или же кому из выживших, а старшина просто не хотел нас отправлять без поддержки. Единственный пистолет был у него.
Как и вслед за Евгением, за нами закрылась дверь. Сразу стало как-то тесновато и душно. Да и этот ГП был крайне неудобен, будто дышишь из-под воды через соломинку. Духота сжала горло, но я терпел. Хотя, может это был и страх – в тот миг, когда Саныч повернул колесо, во мне перемешались все чувства.
На лестнице было темно, хоть глаз выколи. Саныч зажёг небольшой фонарик и посветил под ноги.
— Ай! – От испуга подпрыгнула Юля, когда свет озарил целый ковёр из дохлых крыс.
— Что с ними? Откуда они тут вообще?
— Не знаю. Думаю, сбежались в надежде спрятаться, но не успели прогрызть бетон. – Саныч перевёл луч на пол под дверью, который был весь расцарапан мелкими коготками.
— Э-это не радиация. Она не может такое вытворить. – Юля, более-менее отойдя от испуга, констатировала факты, приподняв одну из тушек носком кирзового сапога.
Шкура, склизкой кашей, стекла с костей, оставив на носку сапога розоватые разводы.
— Это химия какая-то сделала, не иначе. И, раз мы ещё живы, значит, противогазы спасают от неё. – Подытожил увиденное старшина. – Ладно, пойдём наверх. Нужно найти этого токаря.

В подвале было как-то неуютно. Бледный луч фонаря тонул в каком-то блеклом тумане, окрашивая всё в синеватые оттенки. От этого было даже более жутко, чем от тишины, царившей в мире.
Мы остановились у лестницы, ведущей наверх. С улицы не проникало света, хотя по часам было пять вечера.
Старшина направил луч в проём, но, как и везде, высветил лишь клубящиеся облака чего-то синего.
— Что же они сбросили, если пары три дня держатся у земли?
— Без понятия.
— Что же, пойдём. – Старшина первым сделал шаг в клубящиеся облака.
Весь мир стал темно-синим. Свет, солнца, проникавший сверху, лишь чуть-чуть давал разглядеть окрестности. Но, видимость было ужасная. Едва я поднялся по лестнице, как оглянувшись, не смог увидеть что-либо за спиной. Лишь тёмный зев дверного проёма.
Панический страх сковал тело, не давая вдохнуть. Руки затряслись, ноги стали ватными… Зря я посмотрел туда…
На улице лежали тела. Всюду были кости. Кости и одежда. Эта каша покрывала всю асфальтовую полосу, как лёд на катке. Тела были в разных позах, но их объединяло одно. Распухшее и лоскутами свисающее с костей мясо, пропитанное густым сиропом из крови и прочих жидкостей.
Я не был брезгливым, но перед глазами потемнело.
— Боже…. Меня сейчас стошнит… — Сдавленный голос юли, звучащий откуда-то справа, казался очень слабым.
— Стой, не вздумай снимать маску! Закрой глаза и вдохни! Ещё! – Голос старшины проникал, как сквозь вату.
Казалось, ещё мгновенье, и я рухну на землю, без сознания. Но мысль, что я буду лежать во всём этом, как-то заставила меня взять себя в руки. Лёгкое касание старшины до моего плеча окончательно привели в чувства.
— Эй, Егор, как ты?
— Нор.. Нормально. – С закрытыми глазами, заплетающимся языком ответил я ему. – Хорошо, что запаха нет.
— Что? – Он подошёл ближе.
— Говорю, был бы запах, я бы уже умер бы. На вид могу стерпеть многое. Даже такое. Но запахи…
— Где же учат-то такому? – Решив меня отвлечь от всего этого, старшина принялся засыпать ненужными вопросами о прошлом.
— Я же говорил… Четвёртый техникум… Города Минеральные Воды. Я электромонтёр и автоматик…
— Надо же, а держишься как бравый боец спецназа. Ну, всё, пойдём вниз. Осторожнее… — Он подхватил медика, еле волочившего ноги, и направился в подвал. Я хотел помочь ему, но взгляд упал на что-то тёмное, мешком лежащее у входа.
Это был Евгений. Его противогаз лежал рядом с лужицей чего-то тёмного. Видимо, он не смог отойти от увиденного, и снял маску.
Я показал его тело Санычу, который ничего не ответил.

— Что там? – Каждый задавал этот вопрос уже, наверное, раз пять за те три минуты, что мы находились внизу.
— Что-что. Пиздец, что. – Не выдержав, Саныч выкрикнул. – Там тучи трупов наверху. И эти проклятые облака, хрен те знает из чего состоящие.
Я просто сидел у стены и смотрел, как Валера держал ватку, пропитанную нашатырём под носом у нашего медика. Хотя, я только смотрел. Мысли же были далеко отсюда. В небольшом городишке, расположенном в предгорье. Что там? Живы ли мои родители и друзья? Так хочется просто лечь и забыться.

— Вот что мне снится. Весь тот ужас. – Отхлебнув из едва тёплой чашки, я повернул голову к Лене, смотревшей на меня глазами-блюдцами, в которых игриво отражался язычок пламени керосинки. – С этим мне жить вечно. Кому я не рассказывал, даже без подробностей, все ужасались. Никто такое не смог бы пережить, и не сойти с ума. Может, и поэтому в крупных городах никто не выжил? Увидеть такое, едва выбравшись наружу… Хотя, мы ж ещё в метро тогда не заглянули, да и в то убежище не успели залезть.
— В метро? Убежище?  Расскажи… — Лена, как малое дитя, которому рассказывают страшилки на ночь, присела ближе и закуталась в одеяло, сверля меня взглядом.
«Ну, точно, ребёнок». Усмехнулся я.
Дикий рёв сирен разорвал утреннюю тишину. Пока до Лены доходило, что и как, я на автомате уже вылетел из-за стола и хватал пулемёт.
— Живо одевайся и за мной в оружейку. – Крикнул я, пытаясь переорать сирену, одновременно вытаскивая из-под кровати стальной короб с лентой от СГ-43, на двести патронов. Ну, для долгого боя не хватит, но прибить кого-нибудь хватит вполне.
— Что такое? – Испуганно спросила девушка, пытаясь натянуть свою кофту, но запутавшись в рукавах.
— Боевая тревога. Или на нас напали, или что-то серьёзное. В любом случае, надо получить оружие и собраться на плацу. – Помогая Лене и держа дверь на прицеле, я пытался истолковать новичку, что означает «самый-сладкий-звук». Либо отражение атак идиотов, если каткое есть, или изничтожение гнездовища. И там, и там, повеселимся.

Глава 5

Глава 5.
Как выяснилось, едва мы с Леной прибежали в обитель нашего зав. складом, то не на нас напали. Это Смерш нашёл месторасположение тех тварей, что осмелились откопать топор войны.
— Три ленты для СГ-43 и новичку средний плащ со вставками, и три, нет – четыре магазина для СВД. – Принимая у Митрича запасные фильтры, пришлось позаботиться и о Лене. Незачем ей раньше времени надрываться, таская на себе кевлар.
Сам же, получил полную сумку, направился в нашу «раздевалку». В ней было уже пятеро натягивавших броники бойцов. Ну и хорошо.
Когда Лена присоединилась к нам, стараясь не глядеть на голых сорокалетних мужиков, я уже натягивал кирзачи, заправляя в них штаны.
— Одевайся. Нам придётся долго бежать до места боя, так что сильно много одёжки не бери. – Доставая с верхней полки сложенный плащ, обратился к Лене.
— А зачем мне это? У меня же есть костюм свой. Да и от стрел на защитит он… — Она стояла у приоткрытой дверцы с её именем, рассматривая старый плащ.
— Затем, что ты не будешь на передовой. Твоя задача прикрывать нас с тылов. Нефиг тебе тащить броню в два раза тяжелее, если в бою по тебе стрелять и не будут.
Видимо, такой ответ её устроил. Ну и славно.
Закончив с плащом, я достал броню. Металл, скреплённый чем-то на подобии кольчужного полотна и толстой кожи. Хорошая штука, только очень тяжёлая. И, решил взять с собой старую советскую каску, наверно, ещё со времён Великой отечественной, пылившуюся на складе.
Потратив пару минут, и не без помощи Макса, я смог облачиться со всё это. Металл прижимал к земле, сковывал движения. Ну и пусть. Мне не мечом махать, а с пулемёта обеспечивать прикрытие.
Последним были надеты старый шланговый противогаз и каска, в которых я выглядел весьма жутко. Не хватает только огнемёта, и можно смело идти в полный рост, распугивая внешним видом молодое поколение мутантов. Но, это в другой раз. Сейчас же, пришлось в рюкзак упаковать три ленты, выданные Митричем, а уже заряженную перебросить через правое плечо, а сам пулемёт повесить на левое. Всё, теперь точно, я стал одним из тех монстров, одного упоминания о которых так боятся мутанты. И не только они.
— Грозно выглядишь, Сержант. Готов убивать? – Макс, натягивая свой ГП-5 язвительно спросил.
— Всегда готов! – Из-под маски мой голос звучал весьма интересно. Да и нотки злости и смех он тоже не скрывал.
— Тогда веди нас, Дьявол.

На плацу нас взвод построился одним из первых. Ну, а что ещё ждать от псов войны?
Капитан Тимохин, как и всегда, ходил из стороны в сторону, шагами измеряя плац.
Едва последние бойцы заняли свои места, как Тимохин остановился и развернулся к нам, держа руки за спиной.
— Значит так, причину столько долгого построения будем потом выяснять. – Его злобный взгляд ничего не могло скрыть. – Разведка обнаружила базу этой местной партизанщины. Командование отдало приказ об его уничтожении. Роты Горячева, Свиридова и Петренко должны к вечеру занять позиции, указанные на картах.
Лейтенант раздал нам самодельные карты местности, на которых красными кружками и дугами были обозначены позиции.
— Остальные будут обеспечивать безопасный подход техники. Ротам прибыть в указанные места к вечеру. Выполнять.

Опять забег на пятнадцать километров, нагруженным до предела. Только, на сей раз не по размокшей грязи и глине. Хоть что-то хорошее.
Путь пролегал почти по прямой. Надо было миновать пять километров на бетонке, в направлении Москвы, и потом по лесам, на запад, до руин какого-то хутора. Сколько там партизанщины, какого они возраста – об этом разведка умолчала. Скорее всего, опять «мирное» население, поголовно состоящее из женщин и детей. Ладно, не мы это начали, но нам придётся закончить.
До темноты было ещё больше десяти часов. За это время мы должны окопаться вокруг их лагеря и ждать. Хех, нам повезло – остальным отрядам придётся рубить лес, что бы можно было подогнать технику ближе, для более-менее прицельного огня. Не хотелось бы, что бы опять загорелись леса – снова мы будем виновны, опять будут жужжать все эти жополизы в городах. А так, просто закидаем ракетами деревушку, а выживших добьём.
Уже пол часа мы просто шли по лесу. Куда торопиться-то, успеем умереть.
Берия, шедший в головном дозоре, резко присел на одно колено и поднял кулак вверх.
Все последовали его примеру, прячась за стволами деревьев и кустами.
— Что там? – Тихонько шепнул в микрофон, пытаясь выцелить кого-нибудь среди густой зелени.
— Движение и цокот. – Егор ответил, указывая стволом своего автомата на небольшую полянку.
— Цокот? Не уж-то лошади? Или ещё какая парнокопытная дрянь? Ладно, Танк, Берия – на разведку. Мы прикроем.
Парни, переглянувшись, отправились на поляну. Я же занял позицию Берии у толстого, в два обхвата, бревна, полностью покрытого мхом. Моему примеру последовали и остальные, подтянувшись к краю поляны.
Минуты две, пока разведчики шастали по пояс в траве, ничего не происходило. Но стоило им развернуться и пойти обратно, как на них набросились четыре твари. Рефлексы у нас сработали быстрее. Макс и я, одновременно, открыли огонь по первой, повалившей моего тёзку на землю. Ещё одна тварь пыталась вцепиться в загривок Танку, но он на то и Танк, что бронирован похлеще всех.
Острые зубы лишь проскользили по металлу, измазав броню слюной. Танк рухнул на землю и перевернулся на спину, направив стволы своего Коробова туда, где должно быть сердце у этой «лошади».
Хорошая штука ТКБ-059, или же «Прибор-3Б». Три ствола, да ещё и мощный промежуточный патрон творят чудеса. Вот и сейчас, едва Танк зажал спуск, как грудь лошади стала похожа на дуршлаг. Ноги мутанта подкосились, и он рухнул на то место, где мгновенье назад находился Танк. Боец же успел откатиться подальше и открыть огонь по третьему мутанту, бросившемуся на него.
Берия же, был придавлен неподвижной лошадью. Когда она собиралась вцепиться ему в шею, придавив передними ногами, кто-то сумел перебить мутанту шею. Теперь, правая нога моего тёзки находилась под кониной, весом в два центнера, не меньше.
Стрелять с колена, да ещё и с левой руки было не сильно удобно, но и не тяжело. Я был больше левша, чем правша, и переделал под себя пулемёт. Теперь, рукоять для переноски, а-ля дверная ручка, была с обоих сторон, а пистолетная рукоять, переставленная с помощью грубой силы и мата с Калашникова, была намного удобнее прежнего винтовочного приклада. Так что прицельно стрелять было можно, что я и делал.
Третью лошадь сумели пристрелить совместными усилиями Танка и Маузера, разворотившего бок мутанта со своего пулемёта Калашникова. Хорошая штука, ПК – не зря месяц пришлось у начальства выпрашивать. За то, сейчас у нас один РПД, один РП и один ПК.
Четвертый же «жеребец», видимо молодой и пугливый, почти сразу же и смылся, как мы открыли огонь. Ну и пожалуйста. Больше патронов останется.
Убедившись, что больше никто не поджидает в засаде, мы бросились на помощь к нашему бесстрашному Берии, жутко матерящемуся и пытавшемуся самостоятельно освободить ногу.
Братья, не смотря на злобные «Я сам!», издаваемые Егором, приподняли тело, а Макс вытянул матерящегося Берию.
Стриж осмотрел ногу, которая, как оказалось, не была повреждена.
— Просто ушиб, да и всё. – изрёк вердикт медик, помогая обратно натянуть сапог.
Парни рассредоточились по поляне, осматривая окрестности. Надо было передохнуть, а место подходило как нельзя к стати. Да и стрельбой мы распугали всю округу.
Лена подошла к телу лошади, подстреленной Танком. Мутант продолжал дышать, издавая жуткий хрип и стон, не смотря на жуткие рваные раны в груди. Кровь толчками выливалась на землю, с радостью впитывавшую алую жидкость. Мутант был в агонии, и всё ещё пытался подняться. Хоть и был при смерти.
— Никогда не видела? – Я тихонько подошёл к Лене сзади и положил руку на плечо.
— Н-нет. – Немного вздрогнув ответила она. Ясно, впервые кровь увидела и кишки, вываливающиеся наружу. Ничего, пусть привыкает. – Что это?
— Когда-то, предки этого существа были лошадьми. Правда же, за двадцать лет они изменились до неузнаваемости?
От прежних лошадей мало что осталось. Скорее, это существо больше походит на тигра или гепарда. Оно стало ниже, лапы стали шире. Копыта заострились, да немного поменяли форму, став подобием когтей. Тело стало более жилистым, шея почти исчезла. Голова приняла форму шара и обзавелась огромной пастью, с полусотней острых зубов. Хищник нового мира.
Лена отвернулась и, громко сопя из-под своей маски, направилась к Стрижу, напутствовавшему Берию. Я же приставил ствол к виску мутанта. Большой глаз, налитый кровью, смотрел прямо на меня. Взгляд был полон ярости и боли. Ну, ничего. Помощь уже здесь.
Палец вдавил спуск.

До нужного места мы добрались почти к вечеру, и больше ничего не встретив. Ну и хорошо. После стычки с этими лошадьми, отряд двигался в полной тишине. Настроение у всех улетучилось неизвестно куда, и неизвестно, что ещё в головах было. Если за Макса и старых знакомых могу точно сказать, что в бой они пойдут точно, то что же с Леной, близнецами и остальными «новичками»? Мы-то привыкли к новому миру, к тому, что всё теперь пытается нас сожрать или убить.
За три часа до темноты мы заняли позиции – между небольшим холмом, возвышавшимся справа и обрывом, красовавшимся слева. Самое оно – с флангов нас не накрыть, даже с холма – там уже сидят снайперы Свиридова, а обрыв простреливался людьми Петренко. Ну и хорошо.
До хутора врага было километра два, два с половиной – как раз, над лесом, с той стороны, виднелся дымок от костров. Ничего, скоро по ярче запылает огонь, и дым будет черней.
Мы расположились «лестницей». В первом ряду был я, близнецы и Танк. Мы обустроились у небольшой полянки, скорее даже просеки. Остальные за нами, немного сверху – холмистая местность способствовала этому. Наши пулемётчики засели в десяти метрах за мной, оборудовав огневые точки на поваленных деревьях. Везунчики – мне же пришлось пластаться на траве, пряча свой силуэт за кустами. В общем, мы заняли очень удобную позицию, и выбить нас отсюда будет очень тяжело.
Сидеть в засаде было крайне нудно. То мошкара попробует залепить стёкла, то просто зачешется что под бронёй. А приказа всё нет и нет. Начало складываться чувство, что вообще всё отменили, а нам ничего не сказали. Хотелось даже уже вызвать начальство по рации, но как-то передумал. Неохота потом выслушивать дифирамбы и новые конструкции, из-за сорванного радиомолчания. Так что, приходилось минуту за минутой вглядываться в осточертевший лес.
Обычный сосновый лес. Ну вообще ничего необычного. Только вот кусты необычайно большие и зелёные, как и хвоя.  Всё так же белки скачут по веткам, в поисках чего-нибудь съестного. Хм… Разве белки?
Бинокль достать было делом секунды, но гораздо труднее было успеть поймать юркое небольшое животное, быстро перепрыгивающее с ветки на ветку.
Как оказалось, я был почти прав. Существо, ярко рыжего цвета, было с виду белкой. Только немного больше, да и лапы длиннее. Но всё так же ловко грызёт орехи.

— Говорит майор Шевчук, начальник аванпоста Мирный. – Тишину разорвал голос майора, усиливаемый мегафоном. – Мы знаем, что среди вас присутствуют те, кто подначивает мутантов на новую войну против людей. Мы не просим их выдать. Я лишь хочу, чтобы это наказание стало примером для всех, кто попробует выступить против нас.
Снова наступила тишина, но уже напряжение витало в воздухе. Машинально перехватил удобнее пулемёт, вжал приклад в плечо. Через слегка запотевшие стёкла был виден прицел, указывающий на большую сосну.
Голос майора эхом разносился по лесу. Скорее всего, мутанты попробуют как-нибудь потянуть время. Наверняка их разведчики, давным-давно, заметили наши отряды, и предупредили основные силы. Что же, эти зеленокожие существа, как лягушки, практически неразличимы в кустах или в кроне деревьев. А если ещё и камуфляж добудут где, так всё – и в паре метров не заметишь. Так что, ясно одно – они попробуют вывести людей, до начала атаки. А для этого надо проделать брешь в кольце нашей блокады, к чему мы готовы.
-Да? Хотите нас вырезать? Попробуйте, ублюдки. Вы уничтожили прежний мир, хотите уничтожить и этот? Хрен вам. Выродки, вы все будете убиты. Это не ваш мир! Слышите – не ваш. Вы просто кучка убийц, прикрывающихся идеей восстановления прежних порядков и прочего. Вы все сдохните от наших рук. – Разнёсся над лесом голос неизвестного.
Видимо, в этом «лагере» нашёлся громкоговоритель, и некто решил начать словестную перепалку с майором, пытаясь оттянуть время атаки.
— Да? Мы выродки? Кто нарушил уговор и преступил Закон? Мы? Кто нападал на караваны, убивал, грабил и насиловав всё и всех? Разве мы? После заключения мира, мы вас не трогали, однако вы вечно были всем недовольны и хотели нас убить. – Майор согласился посоревноваться на словах, доказывая кто прав.
— Вы уничтожали женщин и детей! Вы убийцы и монстры! Вы истинные враги этого мира! – Неизвестный решил выложить последний «козырь» на стол.
Ну, это он зря. Да, мы убивали. Но, только из-за таких придурков, готовых ради своих личных интересов развязывать бойни. Всегда так было, есть и будет – умирают невинные, в любой войне. Вот и сейчас, нам приходится добираться до виновников, по бесчисленным трупам женщин и детей.
Да, это жестоко. Да, это глупо. Но, иначе никак. Если мы сейчас отступим, они перебьют нас. Потом доберутся до крупных городов зелёных секторов. И тогда жертв будет намного больше. Иногда надо жертвовать малым, чтобы удержать ситуацию под контролем. Только сейчас, всё ещё больше усугубится. Боюсь представить, какой резонанс вызовет эта зачистка, среди «мирных» городов желтых секторов. Ох, зря мы это затеяли. Только опять мы будем виновны. Даже, если отступимся сейчас, послав командование на три буквы, и дав уйти мутантам.
Ведь, только мы можем всё прощать, вечно идя на уступки. Это нас и погубило когда-то. И теперь наше мягкое сердце сведёт в могилу остаток человечества, если мы не умоем руки в крови, не по локоть, а по плечи. А кто-то, как мы, отряды зачистки, должны вообще в этой крови вечно плавать, что бы остатки людей могли жить в своих городах, не боясь выйти из дома ночью.
— Так? – Видимо такой упрёк был через чур, даже для нашего майора. — Что же. Не мы откопали топор войны. Но, мы откопали нечто посерьёзней. РСЗО. Вы ещё помните, что это такое? Даже если и нет, уже всё равно. Пли.
Вот так, одним словом майор прервал это «дружескую» беседу.
Между деревьями замелькали фигуры, с кожей зелёного цвета. Ну вот, основная масса, уже, у границ.

— Были обнаружены отряды мутантов в наших тылах. Они собираются ударить по заградотрядам. Не дайте им прорваться! Любой ценой удержите кольцо! – Одновременно со стрельбой, со всех сторон, рация разразилась голосом капитана. А вот это уже дерьмово.
— Круговая оборона! – Набрав воздух в лёгкие, я крикнул на всю округу.
Хорошо, что бойцы меня слушаются. Сразу все разделились на небольшие группки и рассредоточились, готовясь к отражениям атак. Хорошо, что хоть разведка предупредила. Иначе, всё могло закончиться очень плачевно. Один раз уже было так.
Мутанты вырезали половину роты, в тылах, пока на передовой, шустрые отряды отвлекали на себя основной огонь наших парней. Если бы один рядовой, не выдернул кольцо из гранаты, когда ему обхватили шею… Отряд бы просто сгинул в лесу, как и многие до этого.
С каждой минутой стрельба всё усиливалась. Канонада уже звучала со всех сторон, даже за моей спиной.
Я же так и смотрел на лес, ожидая врага. Дикий рёв и грохот, раздавшийся над головой, свидетельствовал об успешной стрельбе. Ракеты, одна за одной, пролетали над лесом, оставляя за собой дымный след. Кабы топливо сильно не испортилось. Было бы обидно, если бы ракеты просто попадали, как болванки, не долетев. Но всё шло по плану. Сто двадцати миллиметровые ракеты взрывались весьма эффектно. Грохот, рёв ракет, приглушённые крики и стрельба заградотрядов слились в жуткий хор ужаса.
Едва прогремели первые взрывы, беглецы, не дожидаясь уничтожения наших отрядов, бросились через наши позиции. Но, не все из нас занимались уничтожение внезапно возникшей угрозы.
Целик совместился с бегущим на меня молодым мутантом, одетым в суконные тряпки. Собираясь уже жать на спуск, я заметил, что за руку он тянет за собой маленькую девочку…
Чё—ёрт! «Не могу я так! Не могу!» вертелось в голове. Я перевёл взгляд на других мутантов, и увидел то же самое… Родители с детьми пытались сбежать от смерти, но мчались прямо на нас…
Видимо, судя по отсутствию стрельбы по ним, не только меня терзала внезапно проснувшаяся совесть. Я уже начал представлять, что ждёт нас, если всю нашу маленькую роту, оправят под трибунал, как кто-то, всё же, открыл огонь.
Выматерившись про себя и зажмурившись, я вжал спусковой крючок до упора, водя пулемёт из стороны в сторону.
В голове вертелась какофония из выстрелов, криков боли и взрывов… Чёрт, ну хуже же было, в сотни раз! Голыми руками же душил – ну не было такого… Что со мной стало?
Чёрте что. Зачем это всё мне надо? Может, лучше было бы с Коброй переехать? С каждым годом эта маленькая война перерастает во всё более кровавую бойню. Я уже не могу это терпеть. Всё более мрачные мысли витают в голове, всё больше хочется просто свалить отсюда, и пойти домой… И не важно, что там – выжженная пустыня, или дикие леса. Хочу туда. Обрести покой в родных предгорьях…

Я открыл глаза лишь тогда, когда закончились патроны в ленте. Не было больше ни взрывов, ни криков. Лишь, изредка, звучали автоматные очереди вокруг.
Вся поляна была завалена трупами. Смотреть на это было очень тяжело, и я посмотрел выше, на небо.
Над предполагаемым местом обитания убитых нами мутантов поднимался в небо густой столб дыма. М-да уж – не миновать огромного пожара. Чёрт, теперь точно жди беды – в жёлтых городах нас будет ждать «тёплый» приём, если совет не уладит всё.

— Всем отрядам возвратиться на базу.  – В наушниках снова раздался голос капитана. – Кроме Дьяволов. Егор, через ваши позиции прогуляются майор с каким-то полкашём, из Полиса. Не знаю, что они забыли там, но ждите их, минут через двадцать-тридцать.
— Ясно. – Ответил я Тимохину, и переключил частоту. – Так, народ – заканчивайте. Чтоб через десять минут ни одной зелёной души не было в радиусе километра. За каждую зелёную голову даю стакан в баре. Конец связи.

После этого «приказа», звуки стрельбы стали отдаляться. Может, обещанный стакан прозрачной, так подействовал, а может бойцы просто хотели покончить со всем этим. Всё же, через пол минуты на поляне остался только я – даже близнецы и Танк не упустили возможность заработать халявный стакан. А, может просто не хотели здесь задерживаться. Кто знает, что было у них в душе, после этой бойни.
Я бродил по краю просеки, в паре метров от трупов, глядя себе под ноги. Жутко хотелось свалить куда-нибудь, но бросить пост было нельзя.
Уже который раз идя, по протоптанной мною в густой траве тропинке, краем глаза заметил одну деталь: пара трупов сместились. Сделав вид, что ничего не заметил, иду дальше, перехватив левой рукой рукоять пулемёта. Это уже интересненько.
Снова разворачиваюсь, у края обрыва, нависшего надо мной, и бреду вперёд, поглядывая на тела. Я не ошибся – теперь пара трупов переместилась ближе к обрыву.
Усмехнувшись под маской, остановился прямо перед ними.
— Вставайте. Медленно и без резких движений.
Пару мгновений ничего не происходило, но, едва я нацелил на них оружие, «трупы» ожили.
Это оказалась женщина с двумя детьми: близнецами, мальчиком, и девочкой, лет семи. Все были в крови и грязи, жутко испуганные и боялись вздохнуть, что бы меня не разозлить.
Женщине, на вид, лет тридцать. Ясно – родилась в прежнем мире, немного должна помнить, что и как было. Тело, и зелёного цвета, но без язв и ли других изменений. Сама, хоть и одета в грязные обноски, но густые тёмные волосы, до плеч, аккуратно собраны в косу. Не дикарка. Скорее, житель поселения «жёлтых» зон, живущая по прежним устоям. Взгляд испуганный, но не такой, как у детей.
У близнецов, смотрящих из-за бесформенной юбки матери, взгляд полный ненависти. Кажись, она не их от меня защищает, а наоборот, меня от них спасает. Дикари. Мутанты. Вот такие всегда будут ненавидеть иных, не таких, как они.
Переминаюсь с ноги на ногу, приподнимая пулемёт. Девушка, дрожа, прячем детей за своей спиной, смотря на меня глазами, полными слёз. Не знаю, что сейчас за мысли, у неё в голове, да и не важно это.
Ещё раз ухмыльнувшись жму на спуск, длинной очередью создавая новые дырки в и без того разорванном куске мяса, чуть правее них.
— Валите. Залягте где-нибудь, на пол часа, а потом бегите куда хотите. – Произнёс я, глядя на испуганную мать, всё так же продолжавшую стоять, как статуя. – Ещё раз попадётесь, кому угодно – живыми точно не уйдёте.
— Сержант, что за стрельба? – Рация, голосом Макса, через сильные помехи, спросила меня.
— Да так. Пару беженцев поймал, при попытке прорваться. – Зажав кнопку говорю голосом, лишённым эмоций.
— Помощь нужна?
— Нет. Продолжайте, сейчас к вам присоединюсь. —  И, не дожидаясь исчезновения из поля зрения этого «семейства», направляюсь к остальным. Я и так для них много сделал.

В сотне метров от наших позиций стоял, чуть ли не ор. Парни стояли кольцом, окружив кого-то. Или, что-то.
— А, Сержант! Короче, раскошелишься ты сегодня, литров на десять. Минимум! – Макс, с нескрываемой радостью в голосе, подошёл ко мне. – Мы, с новобранцами из Полиса, прищучили неслабый отрядик. Пол сотни положили!
— А там что за веселье, на всеобщем празднике смерти? – Грубо спросил я. Ну, чего это они веселятся, когда, пол часа назад, были убиты люди. Хоть, и не такие, как мы.
— Ну-у-у, понимаешь… — Макс тянул кота за яйца, явно не желая что-то говорить. – Тут такое дело…
Отодвинув его, я направился к «зрителям», которые над кем-то громко смеясь. И, это точно был не зверь – затравленный хищник бьётся до последнего. Он бы не стал терпеть такое, а просто попробовал бы броситься под очередь.
Как я смог разглядеть, в общей массе, были лишь Городские. Все мои, с нашивками на правом плече, в виде черепа в противогазе, толпились чуть поодаль. Чую – им не нравится происходящее, но, ещё больше им не нравится то, что происходящее не нравится мне.
Когда я растолкал всех этих клоунов, злобно возмущавшихся, и увидел причину сей «радости»… Я готов был поубивать всех.
В центре импровизированного круга была мутантка. Молодая, в «боевой» раскраске и подобии камуфляжа. Она, как загнанный зверь, бросалась на двоих придурков, дразнящих её.
— Ты тот сержант, что за головы мутантов водку раздаёт? – Спросил один из тех, что были в центре. Когда девушка попробовала на него напасть, он лишь вырубил её прикладом Коробова, сплюнув на неподвижное тело.
Ясно, сучёныш. Наигрался.
— Да. – Ожидая продолжения разговора я стоял, держа палец на спусковой скобе.
— Ну, сколько за не дашь? Литр, два? Живых за сколько берёшь? – Второй подхватил пленницу, и показывал её лицо, как товар.
— Не за сколько. За головы – стакан. – Начиная накаляться, ответил я. Сзади послышались недовольные возгласы зевак, решивших поглазеть. Только не ясно – это мои пробирались ближе, или же, толпе что-то не нравилось.
— Зачем она мне живая?
— Ну как же, зачем? Молоденькая, с хорошей грудью и бедрами. – Произнёс первый, подходя ближе ко мне. Его товарищ принялся демонстрировать достоинства, названные его другом, на приходящей в себя пленной.
— Ты что же, с мутантками спишь? – Презрительно бросил я ему, почти в лицо. – И, не боишься заразиться тучей болячек? Знаешь, в одной столовой с тобой, я есть не буду.
Толпа заржала, как кони в стойле. Парни, видимо, неслабо смутившись, резко сменили тон.
— Ты чё, самый умный что ли? Резинки-то на что? Короче – не нужна, так вали… — Он взглянул на мои плечи, в поисках погон. Но их там не было. – Ты, вообще, кто такой?
— Я? Видимо, молокосос, ты лишь и можешь, что пленниц насиловать. – Я подошёл ближе, говоря очень грубо. – Я убивал мутантов, и прочую мутирующую хрень, ещё когда ты пешком под стол ходил. Я Дьявол. – В доказательство я повернулся к нему плечом, демонстрируя вторую нашивку, под основной. Ярко-красный рогатый дьявол, в противогазе и с автоматом. Странно, что он меня не узнал.
— И чё? Знаешь, кто я? – Пытаясь взять меня на понт, он подошёл в плотную. Надо же – смотрит снизу вверх, да ещё и пытается угрожать бронированному солдату, хотя сам, в переделанном ОЗК. М-да уж…
Резко бью его кулаком, в кольчужной перчатке, в грудь. Пока он скрючивается, прикладываю его голову, в противогазе и каске, об бронированное колено. На последок, с тоже бронированного локтя, по хребту.
— Всем стоять на местах! – Макс поддержал меня, не дав толпе опомниться. Вся группа уже окружила нас, держа на прицеле толпу и второго парня, продолжавшего держать пленницу.
Последняя же, давно, пришла в себя. Она, дико, оглядывалась по сторонам, но не пыталась сбежать. Умно.
Тяжёлый кирзач придавил кусок мяса, распростёртый у моих ног. М-да – вот, из-за таких и вспыхивают локальные конфликты. Вспомнить хотя бы историю Трои, описанную Гомером в его великом творении.
— Слушай сюда, кусок мяса. – Дульный тормоз моего ПД упёрся ему в затылок, вдавливая голову в грязь, по самые уши. – Знаешь, чем мы отличаемся от мутантов? Нет? Нормальным отношениям к пленным. – Я говорил, глядя на несостоявшегося работорговца, пытавшегося поднять из грязи голову. – Вижу, фильтры у тебя хорошие, жижу не пропускают. Интересно, сколько они протянут-то?
Парень уже во всю махал руками и ногами, пытаясь освободиться. Но я стоял, злобно улыбаясь. Жаль, что моего лица не было видно под респиратором.
— Что здесь происходит?! – Кто-то, всё же, решил вмешаться.
Повернувшись на голос, я увидел неизвестного мне офицера, в «выходной» форме. Этот слащавый тип, у которого даже сапоги были чистыми, смотрел на меня. На его плече удалось рассмотреть нашивку, с крепостными стенами, явно срисованную с учебника истории. Ясно, «городской».
— Показательная порка. Один из Ваших бойцов имел, не однократно, половые связи с мутантками, которые являлись пленными. И, пререкался со мной, чего я потерпеть не мог, как, и попытку «продать» пленную мне. Если, уж, Вы, их непосредственные командиры, не следите за бойцами, позволяя им опускаться до уровня дикарей, уводящих к себе в лагеря пленниц, то, не мешайте мне учить их, что можно, а что — нет. – Говорил я, продолжая вдавливать в грязь уже почти переставшего брыкаться парня, и глядя на реакцию этого офицера.
Он переместил взгляд с меня, на переставшего подавать признаки, жизни парня. Мгновенье, и он вытащил из кобуры старый АПС.
— Немедленно убрал с него ногу! – Тыча в меня дрожащим пистолетом орал он. – Это приказ!
— Иди ты, крыса штабная. Ещё, я, тебя, слушаться буду.
Наверное, глаза этого «офицера», были сейчас, как стёкла противогаза. У себя в Полисе они не привыкли к такому.
— Это ТРИБУНАЛ! – Передернув затвор, он начал целиться. Ситуация накалилась до предела: Дьяволы уже целились во всех. Даже огнемётчики держали пальцы на спусках, направив сопла на толпу, стоявшую и не понимавшую, что происходит.
— Что здесь творится! – Майор, как медведь, растолкал остатки зевак и подлетел к полковнику, резко опустив руку с пистолетом. – Сержант! Какого хуя ты творишь?!
С этой силой я был готов не только мириться, но и выполнять приказы. Я, с огромной неохотой, оставил парня в покой. Его тут же подхватили двое, невесть откуда взявшиеся, и уволокли в тылы.
— Товарищ майор! Потрудитесь объяснить, почему ваш подчинённый, в звании СЕРЖАНТА, не исполняет прямых приказов, исходящих от ПОЛКОВНИКОВ?! Вы понимаете, что это трибунал! – Полкаш, во всю, распылялся, почуяв, что против майора я не попру.
— Товарищ майор, дело в том, что этот кусок мяса, которого я пытался утопить в грязи – насильник. А, вы знаете, я такое не терплю. – Спокойно произнёс я, повернувшись к ним лицом.
— Так, с тобой в Мирном разберёмся. Достал ты уже. Ни с кем ужиться не можешь. – Шевчук рявкнул так, что боевой пыл у меня пропал. – Дмитрий Александрович, дело вот в чём, он не сержант. Он вообще, не военнослужащий… — Смягчив тон, он принялся объяснять полкашу.
— Чего?
— Ну, когда он к нам прибился, то не был ни военнослужащим, ни служил ранее. Он просто «вольный». Как и весь его отряд. Половина из них давно отслужила, до войны. Так что – приказывать ему глупо. Тем более, стороннему офицеру. Своих-то он давно знает, со всеми, уже, наладил отношения.
Полкаш осмотрел меня, с ног до головы. Потом, перевёл взгляд на остальной мой отряд, и, на мгновенье, остановил взгляд на Лене, тихонько стоящей около Макса.
— Значит, Вольный? Разберитесь уж, со своими «вольными». Иначе, пахнет скандалом. – Презрительно произнёс он, и, обойдя полковника, направился дальше.
Жутко хотелось показать ему язык, злобно заржав. Мешали две причины – резиновая маска и Шевчук, который, явно, шутку не оценит.
Следом за «полкашём», как я его навсегда окрестил, место действия покинули и остальные бойцы из Полиса. Остался лишь тот, что держал пленницу, всё это время молча смотревшую на нас глазами-блюдцами. И, только сейчас я заметил, что её большие зелёно-голубые глаза направленны на меня. От этого взгляда стало как-то стеснительно, что ли.
— Отпусти её. – Подошедший ко мне Макс обратился к городскому.
Тот, сразу, отпустил руки девчонки, бросил нам под ноги добротный лук и полный колчан. И, сразу же смылся, наложив в штаны.
Теперь уже мы окружили мутантку, глядящую на нас благодарным взглядом. Сразу же, за её спиной возникли братья. Мгновенье, и её руки были стянуты за спиной.
— Что же, как обычно? За ноги, на сосне? – Спросил я Макса, удовлетворительно хмыкнувшего в ответ.
Словами не передать, как, резко, потух взгляд мутантки. Поняв, что попала из огня, да в полымя, она потеряла остатки надежды. Её ноги подкосились, и она повисла на руках близнецов.
Лена же, тоже не веря услышанному, подошла ко мне и резко повернула к себе.
— Чего? Вы что же, не дали её изнасиловать, только что бы подвесить, заживо, вниз головой? – Чуть ли не крича, она попыталась меня ударить. – Изверг! Садист!
— Молчи. Не доросла ещё, чтобы осуждать кого-либо. Стой в сторонке, и держи своё мнение при себе. Она, никогда, не заступилась бы за тебя. Запомни это раз, и на всегда. Они готовы на всё, ради спасения. Даже перерезать горло того, кто только что их спас. – Грубо ответил я на её действия.
Мы с Максом подхватили пленную и потащили её глубже в лес.

Едва две бронированные фигуры уволокли девушку, к снайперу подошёл медик.
— Лен, успокойся. – Начал было Яков Семёнович, но девушка отвернулась.
— Почему никто из вас их не остановил? Почему? – Из под маски звучал её голос, вперемежку с всхлипами. – И никто не поддержал меня. Я же видела, вы тоже были не в восторге от всего этого. Но, ни один из вас, не помог. Вы лишь стояли и делали вид, что ничего нет, пока эти… решали её судьбу.
— Успокойся. – Медик подошёл к ней ближе и положил руку на плечо, от чего девушка посмотрела на него. – Как сказал Егор, хоть и грубовато, но всё же – ты ещё многого не знаешь ни о них, ни о нас.
Девушка ещё громче всхлипнула. Весь её внутренний мир, построенный на рассказах наставника, рушился как карточный домик. Она думала, что Сержант и его люди – эдакие рыцари нового мира. Справедливые защитники людей, и всё такое. А, вышло, что Дьяволы заслуженно носят свои имена.
— Лен, послушай – Егор тебе всё объяснит. Просто, пока, не мешай. Не лезь в его дела, хорошо? – Стриж, оглядываясь по сторонам, зашептал на ухо девушке. – Не наделай глупостей и не воспринимай ничего близко к сердцу, иначе потом будешь раскаиваться.

Мы с Максом уже минут десять шли по лесу, таща, казалось, не пленницу, а мешок картошки.
Она не пыталась молить о пощаде, не пыталась сбежать – просто еле волокла ноги, смотря на землю.
— Здесь? – Остановившись, Макс осмотрелся.
Нас окружали высоченные сосны, наверное, растущие ещё со времён революции. Земля, усыпанная ковром хвои, мягко пружинила под сапогами, а под деревьями можно было разглядеть грибы. Хоть, они и были на вид, как нормальные, но есть я их не стал бы.
Наверное, и воздух здесь относительно чистый. Только, вот, желания проверить не было.
— Давай тут. От наших далеко. – Согласился я, усаживая пленницу, спиной к одной из сосен.
— Слушай, Максим – сегодня опять было. Ну, это.
— Что именно? – Макс спросил, вытаскивая верёвку из рюкзака.
— Опять нахлынул приступ жалости.
— И, кого на этот раз отпустил?
— Девчонку, может чуть старше этой, — я кивнул на пленницу, которая заинтересовалась разговором, — с двумя детьми.
Макс остановился на мгновенье, держа в руках верёвку.
— Ну, бывает, что уж там. Всех совесть мучает. – И, перекинув бечёвку через одну из веток, возвышавшихся в паре метрах от земли, спросил меня. – Слушай, а кто из нас начал, первым, отпускать?
— Дай вспомнить… — Перерезая бечёвку, стягивающую руки девушки и поднимая её кисти над головой, я принялся ковыряться в памяти.
— Генка кажется. Ещё тогда, в шестом году. – Макс, первым вспомнив имя давно пропавшего товарища, снова стянул руки девушки.
— Ага, точно. Он, кажется, тогда маленькую девочку подобрал. Вот, блин, кто заразил нас совестью.
— Возможно. – Макс подтянул бечёвку так, чтобы девушка была в десятке сантиметров от земли.
Пленница висела на вытянутых руках, озадаченно оглядываясь. Её босые ноги почти что касались одного из корней. Интересно, а она была без обуви, или отобрал кто?
Под камуфляжем, состоящим из старой рубахи и штанов, с пришитыми лоскутами одежды и ветками, на месте дырок виднелась гладкая кожа, без каких-либо следов мутаций или язв.
Она смотрела на нас своими зелёными глазами, из-под длинных прямых тёмных волос, почти полностью закрывших её молодое личико. Если бы у неё был обычный цвет кожи – за ней парни стайками ходили бы. Хотя, наверное, и так она популярна, что среди своих «собратьев», что среди «опустившихся» людей в жёлтых городах. Тем уже всё равно, с кем спать. Лишь бы грудь была, и куда вставить.
— Давай, заканчивай любоваться. – Макс прервал мои мысли. – Или, может мне?
— Да не, я сам. – Ответил ему я, доставая нож.
Едва Макс отвернулся, как девушка начала шептать.
— Я не прошу меня освободить или отпустить, я лишь хочу поблагодарить за то, что не дали сделать из меня рабыню. Я понимаю, вы делаете то, что считаете нужным… — Её взгляд был направлен на нож в моей руке. – Но, мы не все такие. Зря вы сказали, что, я бы никогда не заступилась за вашу подругу, оказавшуюся бы в подобной ситуации. Среди нас много тех, кто не хочет кровопролитий. – Её голос был весьма красив, а то, что она пыталась мне сказать, должно было меня заставить задуматься.
— Да? А, тогда почему вы на нас нападаете? Мы только защищаемся. Ведь, если, как в семьдесят шестом, всех под штык, и пойдём в атаку… Мы вас, снова, будем гнать до самой Москвы. Но, нам это не надо. По крайней мере – мне. Мне уже плевать, кто будет жить в этом мире, после меня. Вы – новый вид, адаптированный к этому миру. Мы – архаизмы, сеющие лишь смерть всему живому. Или ещё кто, порождённый химией и радиацией. Мне плевать. Главное, там меня не будет.
Я перехватил нож и прислонил лезвие к её шее. Пленница закрыла глаза, расслабив всё тело. Замах, и звук клинка, вонзающегося в кору, около верёвки, у самых кистей девушки.
— Освободишься только тогда, когда потеряешь нас из виду. Попробуешь раньше – пристрелим. Будешь следовать за нами – пристрелим. Попадёшься снова – всё равно кому, нам, или другим бойцам Мирного – пристрелят. – Я говорил девушке, ничего не понимавшей, и вжавшей голову в плечи. — И, не распространяйся об этом – мы редко кого отпускаем. Просто сегодня настроения убивать нет совсем.

Мы оставили девушку, и, молча, направились к отряду. Макс хотел завязать разговор, на мне ничего не хотелось. Мысли то и дело лезли в голову.
Зачем я это делаю? Для чего? Почему я? Почему именно я выжил в том аду? Почему именно я добрался до Мирного, тогда ещё – просто руин военной базы? Почему я дожил до войны третьего года, по новому летоисчислению. И – пережил её? Не другие парни и девушки, точно так же сражавшиеся с обезумевшими заражёнными? Ответа я дать не мог.
Едва мы вышли из леса к остальным, Лена сразу же подлетела ко мне.
— Вы… Вы… Вы монстр! Зачем вы это сделали? Для чего? Для чего надо было её спасать, а затем – вешать? – Она схватила меня за разгруз, но я перехватил её руки.
— А теперь слушай сюда, истеричка. Во-первых – приказы начальства не обсуждаются. Если сделал – значит так надо. А во-вторых – ты сама видела, что мы с ней сделали? Видела ли ты, как мы натягивали верёвку, как подвешивали её?
Она смотрела на меня с замешательством.
— К чему вы клоните? – Недоверчиво спросила она у меня.
— А к тому, истеричка, — я опустил её руки и наклонился над ней, — что незачем поднимать панику на пустом месте. Видите ли, если мы решили повесить, то мы, значится, так и должны сделать. Угу, конечно.
— Короче – мы с пленными поступаем нормально. Припугнём и отпускаем. Ну, это если ещё понимающий пленник. – Макс ответил за меня.
– Понимаешь, за нами уже много лет держится репутация кровавых маньяков, не жалеющих никого. Ну, отчасти – вот такие вот обманы – позволяют нам оставаться в глазах других бойцов грозной силой. Ведь, если все узнают, что мы отпускаем всех – что о нас будут думать? – Объяснял я.
— Нас просто перестанут бояться. Даже свои. И тогда будет худо всем. – Подключился Макс. – Вот так. Когда-то мы, точнее Егор и другие старожилы, заработали для нашего отряда репутацию, устраивая во время войны кровавые бойни. И, теперь, мы должны соответствовать слухам о нас.
Лена переводила взгляд с меня на остальных членов отряда.
— И, из-за этой репутации, нас и отправляют на зачистки. А, точнее, у нас репутация такая, из-за зачисток, на которые нас вечно отправляли. Замкнутый круг. – Я оглядел парней и Лену, окончательно запутавшуюся. – Что же, пошли домой. И, если у кого есть вопросы – задавайте, пока мы в пути, и никого чужого нет. Хорошо, Лен?

0

3

Глава 6 (в написании)

Мы шли по лесу, немного впереди основных сил. Да и разговаривать ни у кого настроения не было, тем более отвечать на такие вопросы. Но, раз обещал рассказать, то пришлось всё растолковывать новичку, дабы больше не было непонимания.
— Выходит, вы уже давно отпускаете пленных? А почему никто об этом не рассказывает и не додумался использовать в корыстных целях? – Шагая радом со мной допытывалась Лена.
— Ну, может они не рассказывают по той причине, что у них есть своя «госбезопасность», следящая за бывшими пленными? Вдруг, их потом сгноят в застенках, допытывая, какие секреты они нам рассказали?
— А может, они просто молчат в благодарность, чтобы, как ты сказала, никто не подставил нас? – Предположил Макс.
— Не верится, что, оказывается, все слухи о вашей жестокости преувеличенны.
— Может и так. Но, не забывай – сегодня, мы были заградотрядом, убившим десятки мирных людей. Не каждый с этим жить сможет. Из-за этого, и осталось так мало сторожил у нас, в Мирном. От силы, двадцать человек, считая меня, в нашем отряде отщепенцев.
— А почему? – Спросила любопытная снайпер.
— Из-за проклятой войны. Мало кто может двадцать лет непрерывно воевать. Кто-то не выдерживает и сбегает в города. Кто-то – заканчивает с дымящимся стволом в зубах. И это не шутки. – Ответил Максим.
— Каждого мучает совесть за убитых. Поневоле начинают возникать образы, кошмары, мысли… Задумываешься – а почему именно ты выжил, а не тот парнишка в толпе? Не та девчонка, которую пронзила стрела, в метре от тебя? Вот и думаешь – а не наказание ли это, за что-то? Не персональный ли это ад…
Я шёл, смотря себе под ноги. Я не думал о том, как воспримут мои слова другие. Мне просто надо выговориться. Да и – у каждого свои тараканы.
Первым прервал небольшое молчание Макс.
— Извини что сую нос не в своё дело – просто если к тебе шёпотом обращаются, то лучше отвечать так же тихо, а не орать. Это, Егор, а с чего тебе нет дела до будущего?
— Потому что меня там не будет, а, значит, мне до него дела нет. – Угрюмо ответил я, но, из-под маски это нельзя было понять.
— Ну, я это понял. А не пояснишь?
— А что говорить? Я после себя ничего не оставлю. Ни наследников, ни следа в истории. Только гору трупов, высотой с хорошую многоэтажку. Вот и не заботит меня будущее. Меня в нём нет, а, значит, и для меня его нет.
— То есть – ты просто боишься, что затеряешься в анналах истории? И ничего не хочешь сделать, чтобы изменить это? М-да…
— Егор Андреевич, а Николаич прав – почему вы ничего тогда не хотите сделать, чтобы добиться светлого будущего? – Присоединилась к Максу Лена.
— Почему-почему… Да хотя бы потому, что будущего нет. Ни для кого. И не было его у людей никогда. И не могло быть. Мы лишились будущего тогда, когда обезьяна взяла в руки камень, что бы силой отобрать у другой что-либо. Весь этот прогресс направлен на что? На войну. Все достижения лишь облегчают нам убийства себе подобных. Будущее... о чём вы? Человек жил лишь для того, чтобы у него было много баб и еды. С появлением государств – в потребности вошло ещё золото и власть, которое оно приносит. Человек всегда будет убивать всех, кто будет стоять на его пути к богатству и удовольствиям. Да –мы, простой народ, не так сильно испорчены. Но мы просто серая масса. Мы не на что не влияем. Итак – будущее. Могло ли оно быть у тех, кто живёт лишь убийством и удовольствиями? Никак нет. Вот это понял и тот, кто отдал приказ о нашем уничтожении. Такой же зажравшийся, опьянённый властью монстр, как и те, кто веками завоёвывали других людей. Только отличие в одном – он решил это прекратить, всю эту бессмысленную возню. – Я говорил медленно, излагая своё мнение. Меня никто не пытался перебить, как-то возразить.
— Даже если бы в семьдесят третьем не было бы этой войны – где гарантия, что она не началась на пару лет позже? А она точно была бы. Может, и не масштабная – но была бы, и унесла бы так же много жизней, столько же исковеркав. В этом природа человека – убить всё и вся. Он не будет спокоен, даже когда и людей-то не останется, лишь один. У самого неприспособленного и слабого существа на нашей многострадальной планете всегда будет враг. Я думал, что у мутантов – тех, кого природа руками человека изменила, приспособив к жизни в новом мире, в полной гармонии с ним – не будет этой «детской» болезни нашего вида… Но она мутировала с ними. Да – они, пока, не воюют друг с другом. Они стараются полностью уничтожить нас. Тех, кто их породил, кто уничтожил мир, развивавшийся много тысяч лет, за одну ночь. Ну и пусть – мы заслужили. Но, всегда есть «но» … Они будут избавляться от нас, как бы это делал человек. Не вырежут всех подряд, а будут насиловать и захватывать в плен. И потом, как во время войны – заражать и обращать. Очаги радиации, споры и красные зоны ещё никто не отменял. А потом, когда нас не останется – они будут воевать друг с другом за власть. Если сейчас у местных «царьков» не всё гладко, то что будет, когда у них не будет общего врага? Тогда будет точно так же, как и в нашей истории. Войны, войны, и ещё раз войны. Снова, до полного уничтожения вида. И у них будущего нет. Появится тогда оно, когда человек перестанет быть человеком.
— Выходит, лучше просто лечь и умереть? Я тебя правильно понял? – Дослушав меня до конца подытожил Максим.
— Ну, это выбор каждого. Кто на столько силён, что готов спустить курок – пусть так и заканчивает. Я же – буду самим собой. Убийцей, до последнего вздоха.
— А изменить свою жизнь всё же не хочешь? – Спросила Лена с легкой насмешкой.
— Может и хочу. Только неосуществимо это.
— То есть? – Интересовалась Лена
— Есть мечта одна… Домой попасть перед смертью…
— И? Что мешает?
— А сплошные очаги на юге, вот что.
— Ну, понятно. А другую цель не хочешь найти? Семью создать там, или ещё что-нибудь подобное? – Приставала Лена, шагая около меня.
Не ответив, я прибавил шаг, давая понять, что разговор окончен. За моей спиной Лена посмотрела на Максима, но он сказал лишь одну фразу.
— Семья – для нас больная тема. Долго объяснять, давай вечером.

Уже ночью мы добрались в Мирный, без всяких происшествий. Оно и понятно – мало что решится напасть на такое количество людей, да и зарождавшийся пожар, освещавший за нашими спинами свинцовые тучи, тоже мало кого привлекал.
— Горячев, товарищ майор ждёт тебя у себя в кабинете. – Обратился ко мне один из офицеров, сидевших на КПП, за массивными воротами.
— Видать, хорошенько накосячил ты сегодня. Этот полковник, из Города, обещал всех под трибунал отправить. – Не глядя на меня встрял второй старлей.
— Кишка тонка.
— А если попробует?
— Тогда и посмотрим. Будем импровизировать. Зачем, иначе, нам фантазия?

Через двадцать минут я уже стоял перед дверьми Шевчука. Я даже переодеться толком не успел – в старых растянутых спортивных штанах, да водолазке – пришлось идти к начальству. Тихо постучавшись, я вошёл.
— Вызывали? – Спросил я майора, сидевшего с хмурым видом за старым столом.
— Заходи. – Угрюмо ответил Шувчук, глядя в какие-то бумажки.
— По поводу инцидента? – Присаживаясь на скрипучий стул предположил я.
— И не только. Это было так, для виду. Слишком эти городские о себе много возомнили. Сами не воевали толком, а строят из себя солдат. Так что не бери в голову – побубнит этот Кирилл Григорьевич, и успокоится. – Он ненадолго замолчал, что-то читая.
— И, если не за этим, за чем вызвали, Антон Михайлович? – Напомнил я майору о своём присутствии, после минуты ожидания.
— Ну, зачем я ещё тебя вызываю-то, кроме заданий? – Отложив папку, риторически спросил меня майор. – В Ефремов поедешь, разгребать всю эту кашу, что мы заварили.
— Опять?! – Выкрикнул я.
— Ну а как же? – С лёгкой улыбкой ответил Михалыч. – Это только у тебя получается вести переговоры с местной королевой.
— А я виноват что ли? Блин, ненавижу это место…
— Так, отставить разговоры. Начальство сказало «надо»…
— … Боец ответил «Есть». – Завершил я фразу, под пристальным взором майора.
— Отправишься завтра утром. И, постарайся не начать новую войну.
Майор, дав понять, что разговор окончен, снова взялся за бумаги, а я вышел из кабинета.

Я нашёл своих там, где и ожидал – в баре. Все два десятка человек, сидели в дальнем углу битком набитого помещения, тихонько переговариваясь. По помещению растекалась композиция Чайковского, звучавшая из старого проигрывателя, медленно крутящего пластинку. Свет был приглушён до приятного полумрака. В общем, тихий вечер, каких было мало – вот что предоставило нам начальство, в «награду» за то, что мы сегодня сделали.
— Сильно не выпивайте. – Обратился я к ним, увидев, как браться спрятали три бутылки с самогоном. – Завтра надо будет смотаться в Ефремов.
— Что так? Опять дипломатией заниматься? – Спросил меня врач.
— Угу. – Подтвердил я, наливая себе в пустую жестяную кружку ещё теплого чаю. – Делов-то, на день.
— А почему именно нас, а не послов? У вас же есть, какай-то полковник? – Спросила Лена, ковыряя ложкой кашу, расплывавшуюся по тарелке.
— Есть, полковник Григорян, но Егор у нас особенный, гм, парламентёр. Со всеми ругается только, а вот с королевой из Ефремова – находит общий язык так же быстро, как убивает. – Подтвердил Максим.
— Ага, и, главное – никто не знает, как он это делает. Как приходим туда, так они запираются вдвоём, и всё. – Улыбаясь сказал Крапива, мысль которого сразу же подхватил Гном.
— Вот и думай, как он там её… Убеждает. Может прямо на полу, а, может и на столе переговоры проводит.
Едва он это договорил, как все заржали, как кони. Не смеялись лишь мы с Леной, и то потому, что она не поняла шутки. А я же оставался более-менее спокоен, продолжая держать кружку без ручки, смотря на этих остолопов.
— А ну, ша, успокоились! – На мой окрик они никак не отреагировали. — Тихо!
— Ну а что? То-то ты один ходишь, без бабы – хоть столько раз предлагали… Видимо, зелёненькие больше нравятся, да? – Илья, выдав старую шутку, сразу же спрятался за брата, прячась от летящей кружки.
— Ну дебелы, честное слово… — Лишь пробормотал я под всеобщий хохот, потихоньку расплываясь в улыбке.
Всем нам надо выпускать пар. Если кто-то любить помахать кулаками, то мы – шутим. Хоть иногда шутки и бьют по больному месту – но это бывает редко. Вот и сейчас – если бы они знали, как всё на самом деле – отнеслись бы по-другому к этой ситуации. Но, меньше знаешь – крепче спишь. Вот, и я сам уже смеюсь, хлопая по плечу Краба, представляя всю ситуацию со стороны. Да и смех – заразительная штука. Вроде не хочешь смеяться, но вырывается само.
— А что вообще это было? Я ничего не поняла… — Лена, удивлённо смотрящая на сорокалетних мужиков, заливающихся смехом, как малых детей, спросила у Максима, уже успокоившегося, но всё равно красного.
— Да так. Эта всеобщая «шутка» существует с поствоенных времён. Тогда же сильно бурлили говна – столько мутантов, как и людей погибло, многих мы гнали на север, до Москвы… Так что, когда те, кто не стал воевать — начали возмущаться не пойми чем, пытаясь снова развязать войну. И, когда, казалось – наши соседи готовы были напасть на нас – ослабленных, вымотанных войной и травлей оставшихся партизан – королева заключила с нами сепаратный мир, дав нам передышку. Как Егор это сделал – загадка. До этого, оттуда возвращалась наша делегация три раза, ни с чем. А он смог – день, и нам стало немного легче жить. Что и как он тогда сделал – неясно. Правда, ходят слухи среди мутантов, что переворот тогда был небольшой, и к власти пришла совершенно неизвестная особа… Но – причастность Егора не доказана.
— Вроде понимаю Но всё же – при чём тут… пошлость?
— После заключения договора, он там жил, почти месяц. Тут он не появлялся – да и что с него взять, он ж не военный, силой не заставишь его служить. О том времени тоже мало что известно, но мы, по крайней мере я – знаю одно. – Он нагнулся к ней и зашептал на ухо. – Он жил с ней, в одном доме.
Я скосился на Максима, который, едва увидел мой взгляд, сразу же сделал невинное лицо. Лена же взглянула на меня глазами, размером с куриное яйцо. Остальные же – казалось, ничего не слышали.
— Ладно, хватит пугать новичка. Завтра вставать рано. В пять сбор в оружейке. – Но моё предложение встретило гневные охи и бормотания.
– Ладно, в шесть – но не позже. Со мной пойдут пятеро – надо будет закупить всякой всячины, да и чаю запасы пополнить надо. – Я взглянул на потёртый самовар, полный мелко нарезанных листьев неизвестных нам трав, вперемешку с мятой. Вроде никто не отравился за пятнадцать лет, что мы его пьём – но и не без последствий он нам обходится, это точно. Всякие бактерии там, микроорганизмы. Да ну и пусть – чистого ничего не осталось. Даже на полях зелёных зон – воздух-то не шибко чист, как и грунтовые воды и сама почва. По приборам да – ниже нормы, но есть всё же разная дрянь. Так что – хоть ешь, хоть не ешь – всё равно в крови дряни полно уже. Поздно спохватились – надо было раньше головами думать, когда создавали это химическое оружие.
— А кого возьмёшь с собой?
— Кого-кого… Якова Семёновича, разумеется – вдруг у кого живот скрутит по пути. – Осматривая уставших бойцов, пошутил я.
— Надо помощника – везде с собой таскаешь за собой, как девчонку какую-то. А так – будет и выходной хоть изредка. – Ответил шуткой медик, отставляя кружку с чем-то бледным, и, наверняка, крепким.
— Не переживай, пенсия скоро – проситься будешь куда-нибудь, поближе к оружию и ранам. А мы будем вспоминать тебе этот разговор, под злобный хохот, и отправлять обратно, в какой-нибудь захолустный медпункт. – Фраза Лиса вызвала волну хохота, однако, быстро стихнувшую.
— Макс, ты за старшего – так что не надейся. – Произнёс я, едва на меня посмотрел Максим, слегка захмелевшим взглядом.
— Лену берёшь с собой? – Спросил у меня погрустневший друг, и повернулся к девушке. – Ты бывала в нейтральных городах?
— Не-а. Но я столько о них слышала… — Глаза у Лены заблестели.
— Ну и куда её, если не была? Она ж не знает, как себя вести при провокациях. Да и вообще – завтра на стрельбища идите, вспоминайте с похмелья, с какого конца оружие держать.
— Но… — Взгляд девушки сразу же потух, и она отвернулась от меня.
— Егор, не будь вредным таким – давай, что там с вами будет?
Лена, хоть и старалась не палиться, но следила за моим с Максом разговором. Выдавало её то, как она убрала волосы с уха, что бы лучше слышать, и слегка наклонилась в нашу сторону.
— Ладно. – Со смехом сказал я. – И ещё Лиса с собой возьмём, Блондина и Студента. Все слышали?
— Угу. В шесть сбор. – Ответили парни в разнобой.
— В шесть не значит, что надо только вставать – вы должны быть уже там, готовые выдвигаться.
— Да ладно тебе. Не будь таким серьёзным. Когда мы тебя подставляли? Мы ж и так себя каждый день муштруем, чтобы быть лучше всех. – Язык Максима всё ещё не заплетался, хотя взгляд уже был плавающий.
— Если я не буду серьёзным, то как же вы без меня? – И, улыбнувшись, я добавил. – Ладно, отдыхайте.
Встав из-за стола, я направился к себе. А в баре, как раз, началось самое интересное – крепкие напитки, в виде самогона и самопальной «импортной» водки из Полиса – лились рекой, и уже из других углов, облюбованных другими дружными «бригадами», слышались протяжные застольные песни. Ну а мне-то что – на часах пол первого. Надо хоть чуть-чуть выспаться, перед встречей с Юлей.

Я шёл по полутёмной паутине коридоров. Ночью здесь хорошо – слегка прохладно и тихо. Только шаги нарушают спокойствие. И сейчас так же —  к моим тяжёлым шаркающим шагам добавились легкие, как будто птичьи.
— Егор Андреевич, подождите… — Из-за спины послышался голос Лены.
Иногда складывается мнение, будто её тянет ко мне. Вот и сейчас, она догнала меня в коридоре, а не осталась в баре, отдыхая после тяжёлого дня. А он для неё должен был быть тяжёлым.
— Егор Андреевич… — Она подошла ко мне и опустила взгляд. – Простите моё любопытство сегодня. Ну, на счёт детей и семьи. Мне объяснили уже.
У неё был очень виноватый вид, как у нашкодившего котёнка. Но, я не сердился – на неё и не хотелось сердиться. Молода она ещё, многое не знает.
— Да ничего. С кем не бывает. – Ответил ей я. – Скажи лучше, как ты?
— Я? Нормально. – Немного смутившись произнесла она. – А что такое?
— Ну как же – сегодня ты убивала… И – нормально? Это ненормально. – Прислонившись спиной к стене улыбнулся я.
— Ну-у, вроде я себя нормально чувствую. Я и до этого убивала. В нашем мире без этого никуда, разве не так? – Она искренне веря в эту истину посмотрела мне в глаза.
— Знаешь ли… Можно прожить жизнь, не причинив никому вреда, не проявить жестокости. Даже в этом мире. Просто это будет нелегко – общество уже не может жить без войны.
— Да, вы это уже говорили. Просто убийство стало нормой, и воспринимается иначе.
— О чём ты?
— Понимаете… Вы же родились в мире. И жили, не готовясь каждый миг к бою. Вам было тяжелее убивать в первый раз. А нас с раннего детства к этому готовят. Что мы будем убивать.
— Убей, или будь убит? Я тебя так понял? – Я дождался её утвердительного кивка и продолжил. – А откуда ты знаешь, что нам было тяжело убивать? Может, те бомбы, разрушившие прежний мир, стёрли в нас остатки человечности? Может, в нас проснулось что-то, не противящееся убийствам и жестокости? В один миг, пыль рухнувшего мира, оседая, забрала с собой и часть наших душ?
Пару мгновений царило молчание, ни чем не нарушаемое.
— Думаешь, мне было тяжело убивать? Отнюдь. Когда я, в первый раз, разрядил в толпу весь магазин из автомата, я был спокоен. У меня не дрожали руки, не сбилось дыхание. Я просто, методично, отстреливал ещё людей, угрожавших мне и человеку, которого они хотели… Которого я мог спасти. И я его спас. Ценой десятка других, таких как я – без сожаления убивавших. И это мне даже не снится в кошмарах, не просыпаюсь я в холодном поту, не вижу я лица и образы… Моё первое убийство, довольно жестокое, просто подтвердило мою сущность.
— Выходит, я ошиблась? Вы легко убиваете? Почему же тогда вы отпустили ту девушку? Вы же могли и её пристрелить, без сожалений! А что тогда это были за размышления и монологи? – Она смотрела мне прямо в глаза. – Если честно, я думаю, что в вас борются два человека. Один жаждет крови, а второй – хочет спокойной жизни.
— Ты не… — Начал было я, но она не дала продолжить.
— Не перебивай. Ты думаешь, ты один такой – лишившийся всего? Ты один закрылся в раковину жестокости, отгородился от всего мира шипами? Это не так. – Она подходила всё ближе, продолжая говорить. – Ты один, кто опустил руки, и поплыл по течению, слившись с жестокостью, в тайне пытающийся сохранить себя прежнего, довоенного? Нет. Вы все такие. За масками прячутся не убийцы, а простые люди, не желающие этого всего. Вы помните старый мир, помните, как там было хорошо… И пытаетесь отгородиться от этого мира маской противогаза. Я права?
Мне нечего было ей ответить, и я просто стоял и смотрел в её карие глаза.
— И, не говори, что тебя не мучают кошмары. Они есть у всех. Даже если тогда тебя не мучала совесть, она мучает тебя сейчас. Я же вижу. Вижу, как вы все стараетесь залить своё чувство вины алкоголем. Вы все себя в чём-то вините, и хотите исправить свои грехи.
— Быстро же мы перешли на «ты».
— Не переводи разговор. А же права, да?
— Да. Но что с того?
— Хотя бы то, что я теперь понимаю тебя. Вас всех.
— Да, и что же ты поняла обо мне?
— Ты меняешься. В тебе просыпается старый «Ты». Разве я не права? Из историй о тебе следует, что некогда ты был сущим монстром. Во время войны ты удержал в одиночку стену, постоянно отбивая атаки, убив при этом несколько сотен врагов. И один ты тогда выжил, из двадцати человек. Во время травли ты пытал мутантов на глазах у пленных, дабы заставить их говорить. Ты резал, жёг женщин и мужчин. Но что я вижу сейчас? С кем я говорю? Передо мною человек, старающийся убежать от прошлого. Ты хочешь быть тем Дьяволом, именем которого до сих пор пугают детей мутанты. Но больше не можешь. Из-под пыли прежнего мира, орошённой кровью многих сотен, поднялся другой ты. И, теперь, ты не знаешь, кем быть. Ты хочешь быть прежним, но понимаешь – он не для этого мира. Вся жестокость раздавит довоенного Егора, сломает и исковеркает. Ты этого боишься, вот и мечешься.
Лена смотрела на меня понимающим взглядом. Я не представляю, как изменилось моё выражение лица, но в душе заскребли кошки. Будто бы, эта юная девчонка видела меня насквозь. И понимала, была готова сочувствовать, выслушать весь мой бред, что я буду говорить… От этого становилось и приятно на душе, и страшно.
— Знаешь… Хороший из тебя снайпер. Ты знаешь куда бить. – Сказал я, пытаясь улыбнуться. – Ты всё сказала правильно. И, завтра увидишь часть моего прошлого, тянущую меня в бездну. Я вас познакомлю, и, уверен, что вы найдёте общий язык. Вы обе одинакового обо мне мнения.
Лена вопросительно на меня посмотрела, но я не разъяснил, лишь снова улыбнулся.
— Ладно, пошли спать. Теперь-то у тебя ключи есть? А то, если что – можем и продолжить беседу у меня.
— Я бы рада, но сами же сказали – завтра в шесть надо быть уже готовой выдвигаться. Так что, как-нибудь в другой раз. А ключи уже отдали – там путаница вышла небольшая, ничего серьёзного. Спасибо за предложение. Обязательно поговорим.
Улыбнувшись и поправив волосы, она направилась к себе. А я стоял и смотрел ей в след, думая. «Былое и думы. И что она во мне нашла? Ясно же, неспроста, так пытается меня разговорить».

Отредактировано Игорь "Фан" (23-05-2014 23:28:12)

0

4

С грамотностью — беда.
Мало того, текст абсолютно не вычитанный.

В наушниках прозвучал голос майора Шевчука.

Задыхаясь от недостатка воздуха и борясь, с диким желанием сорвать противогаз, спросил я у Шувчука.

И это первый абзац. Уже настораживает.
Прямая речь и запятые — вообще зубная боль.
Насчет самого текста — просмотрел то, что в книге можно считать страницей — и не ощутил дальнейших позывов к чтению. Для меня, как читателя, прискорбно. Автор не смог сразу заинтриговать. Для него, как автора, еще прискорбней.
Засим откланиваюсь.
Дед

0

5

Ну, раз сам Холм(с) привел значит ВОТ

0

6

Дочитал до конца. Скукота.

0

7

Накинулись на парня, волчары)))))
С грамотенкой и правда проблемы.
Но хочется верить, что тягомотность текста объясняется его крупногабаритностью. Для рассказа — действительно скучновато.
Попробуй заняться переработкой.
1. Вычитай. Ошибки исправляй сам, здесь за тебя никто не поработает. Особенно обрати внимание на знаки препинания, а то ты их (такое впечатление) просто высыпал на буквы — куда попало.
2. В сцены боев добавь динамики. А то читается с зевотой. Хорошо добавить неожиданностей, интриги.
3. Личная жизнь тоже жаждет переживаний.
4. Если делишь на главы, будь добреньким, в каждую главу добавь перчику, изюминок, острятинки. Это я тебе как повар советую.

Начни с первой главы. Не вывешивай много, сделай нормально одну, потом, когда критики перестанут брюзжать, вытаскивай следующую. Пока действительно — неинтересно. Хотя замысел проглядывается.
Удачи! :rain:

0

8

Спасибо что хоть какие отзывы оставили — мне это и было нужно.
Я понимаю — текст ой как далёк от идеала — те же ошибки, стилистика и прочее. Но — я только начинаю писать. В последний раз я писал сам сочинения классе эдак в шестом.  С тех самых пор я ничего, окромя конспектов, не писал. Но — я стараюсь, хотя толку от этого.
За орфографию и вычитку работы — кто бы её сделал, ибо я сам в упор ничего не вижу. Сказывается извечная тройка, кое-как исправленная на четыре в девятом классе.
То, что текст нудный и всё такое... Как бы выразиться по-нормальному. Я графоман, так сказать. Я пишу, в первую очередь, для себя и пары знакомых. Я не парюсь по поводу упрощения текста — мне и так сойдёт, как и им. Я понимаю, что так нельзя и всё такое — но в этом весь я. Меня мало волнует, сколько людей будет читать — мне нужнее записать, дабы не забыть.
И, заранее отвечая на вопрос "зачем выкладывать сюда" — критики ни от кого не дождешься, а она нужна. От вас узнал много полезного, что заставит подумать на досуге.
Забыл сказать вначале — аннотации у меня никогда не получаются. Так что извините за ту фигню, что я накатал в спешке — Андрей попросил хоть какую. Вот я и набросал, аж самому стыдно теперь.
В ответ Деду. То, что я не смог заинтересовать Вас... На вкус и цвет все фломастеры разные. Кому мои "творения" нравятся, а кому и нет. Бывает, что уж там. Я не стараюсь, что бы всем нравилось — я пишу, как хочу. И, даже — пущу в иное русло сюжетец, капитально исковеркав, как и хотел в задумке.
За объём. Если всё будет, как задумано — то это будет далеко не рассказ. Событий много, сюжет длинный, мир большой. Главное не подкачать в исполнении, чего я побаиваюсь.

Отредактировано Игорь "Фан" (26-05-2014 23:30:40)

0

9

Извините тогда, Игорь, но за каким Вы приперлись на Чернила? Про Холма только не говорите — он мог посоветовать, но выбор был за Вами.
1. Вы просите вычитки текста.
Еще раз. Если б этот текст меня заинтересовал как читателя, я бы занялся им. Не скажу, что перелопатил бы весь, но указал бы общие косяки в логике и т.д.
Далее. Сакраментальный вопрос, но... А что Вы сделали для форума, чтоб местные тратили на Вас своё время? Если я вижу, что новис вначале работает с текстами других, а уж потом своё выпячивает — почему бы не помочь человеку? Да и другие форумчане тогда не отказали бы в помощи. Баш-на-баш и алаверды еще никто не отменял.

2. Напрягают, сильно напрягают заявления: 

Я пишу, в первую очередь, для себя и пары знакомых. Я не парюсь по поводу упрощения текста — мне и так сойдёт, как и им.


Ну врете жи! Если всё так просто — то зачем сюда выложили? Значит, понимаете, что с текстом что-то не то. Но почему-то гнете дешевые понты — по другому ваши отмазки не назвать.

Я не стараюсь, что бы всем нравилось — я пишу, как хочу. И, даже — пущу в иное русло сюжетец, капитально исковеркав, как и хотел в задумке.


Замечательно! Люди будут работать над Вашим текстом, а Вы как захотите, так и переправите. Ну, и как Вы думаете, после таких заявлений много Вам напомогают?

Игорь, это не призыв уходить с Чернил, еслечо. Это дружеский совет задуматься — а собственно, зачем Вы пришли на форум и как наиболее выгодно — для Вас — использовать довольно мощные местные критические ресурсы.

С ув.
Дед

0

10

Уважаемый Дед. Между нами возникло некоторое непонимание.
Итак — я "припёрся" сюда для того, чтобы услышать мнение о работе. Это я написал в первом сообщении. Никого разбирать каждое слово я не принуждал, и не собираюсь. "Независимое" мнение я услышал, и принял к сведенью, как и вычитку начала, сделанную тов. Егерем.
Далее. Отвечу на ваш "сакраментальный" вопрос: разве я смогу кому-нибудь помочь с разбором текста? Я пытался хорошей знакомой помогать с работой одной. Итог — толку нуль. Лишь пару запятых поправил, да очепяток десяток нашёл. А работа так и осталась с кучей разных ошибок, и добавились лишние мои запятые. Если я буду этим заниматься тут — не будет ли это "медвежьей услугой?
2. Я "жи" не вру. И я знаю, что моя работа — УГ. Просто, я на самом деле не стремлюсь к тому, чтобы меня читала уйма народу. Мне это не интересно, и безразлично. Но, хочу хоть немного её улучшить, чисто для себя и знакомых, которые читают. Поэтому, я и выложил сюда, когда Андрей сказал мне об этом сайте.
Если бы я не слушал ничьих мнений, как вы решили — то моя работа была бы в сто раз хуже. Как и "первая", она была бы полна "Я"-каний, с намного худшими описаниями и логикой. Но мне указали на это дело, и пришлось лучше всё обдумывать и расписывать, исключая слова-повторения и прочее. Вот сейчас так же, просто мне хотелось бы услышать точнее, плане описаний и логики.
А за то, что мне будут исправлять, а я наменяю по своему — это не про исправления или указания на что-то. Это я только "За". Я про то, что работа  тяжела в читании и скучна. Я не буду делать эпичные перестрелки, всякие повороты. Не умею. Вот и браться не буду за это, дабы не переговнять и без того не сильно хорошую работу.

0

11

— Доктор, у меня прыщи и меня не любят мальчики!
— У вас прыщи... и из-за этого вас не любят мальчики... и из-за этого у вас прыщи... и из-за этого вас не любят... Замкнутый круг получается!

Игорь, Вы сами себя загнали в патовую ситуацию.
То, что Вы выложили сейчас, людям неинтересно читать из-за низкого уровня работы. ИМХО, конечно. Значит, Вы и не получите адекватной критики. А если Вы не получите адекватной критики, то не сможете исправить свою работу так, чтоб она стала интересной читателю.
Так?
Значит, нужно что-то менять?
Давайте подумаем, что именно. 
Как вариант — может, Вам нужно на некоторое время отложить именно это произведение и попробовать написать нечто меньшее по масштабности? Чтобы читатель-критик смог полностью указать на недоработки в смысловом и грамматическом аспектах?

0

12

Игорь "Фан"
Огорчил ты меня, парень, таким походом к работе.
Это твоя жизненная позиция во всем?
Типа: кое-как сварю обед... может, не все отравятся...
Я уважаю Андрея и не думаю, что он заслал тебя к нам ради прикола.
Меняйся к лучшему. Иначе мне станет с тобой скучно. А стоящие мысли в тексте есть. Только их нужно обработать.
Если тебе в лом — удачи в жизни...

0

13

Ну вот. Благими намерениями...сами знаете, что. Я же думал, будешь работать. Видел же, хочешь.
Признаю, часть вины есть. Андрей виноват. Позвал же. Я-то текст разнесу, как и обещал, но...
P.S.ежели пишешь для себя и друзей, так бы и сказал. А то я, что-то прощелкал этот момент.

0

14

А что, если для себя и для друзей — то безграмотно и скушно? Бросить упаднические настроения — и работать, работать и еще раз работать!

0

15

1 глава, 1 часть.

Глава 1.
Топот двадцати четырёх пар сапог по растрескавшейся бетонной полосе сменился чавканьем грязи. Отряд начал углубляться в заросли леса.
— Дьяволы, доложить обстановку. – В наушниках прозвучал голос майора Шевчука.
— Почти на месте. Через три минуты будем у оврага. – Мучаясь от отдышкиправильно- одышка, я ответил, зажав кнопку на рации, болтающейся на груди.
— Хорошо. Разведка докладывает, что цели разделились на семь отрядов. В вашу сторону идёт один. Имхо,не совсем корректно отряды.Более уместно- групп.
— Пл… Пленных брать? – Задыхаясь от недостатка воздуха и борясь, с диким желанием сорвать противогаз, спросил я у Шувчука. Про это уже говорили.
— Нет,  те, кто нужен – уже преследуются Смершем. – Сквозь тихий треск помех было слышно такое же чавканье, что и звучало вокруг.
Проклятый дождь! Будто не мог пойти вечером! Под ливнем пришлось переться почти десять километров, нагруженным старым РП-46 и почти пятнадцатикилограммовым стальным костюмом. Да еще и прорезиненный плащ, сапоги с перчатками, три ленты и диск с патронами всячески мешали марш-броску. И противогаз ГП-5.Слишком много нагрузил в предложение. Многое из перечисленного не к месту. И п.с.  перчатки тоже мешали марш-броску?
Хоть и привык уже за двадцать, с копейками лет, на поверхности через него дышать, но бегать в нем не приспособился. Да и еще дождь этот…
Скорее всего, не только мне было неудобно сейчас – бойцы, не сильно моложе меня, тоже уже сильно сбавили темп и еле ползли. Огнемётчики наши, так вообще, отстали на пару метров. Оглянувшись, заметил еле видимые за тёмно-зелёными кустами и высокой травой шесть шатавшихся фигур.
У тебя много лишних слов, но которых спотыкаешься. Коряво построены предложения. Само собой – я тащу пулемёт, а они – баллоны с огнесмесью и щиты. И еще я жалуюсь?повторы.
Через запотевшие линзы ничего не было видно – духота стояла в лесу А марш- бросок по лесу был?страшная, да еще и сами мы запыхались. Так что, когда я чуть не растянулся на острой как бритва траве, зацепившись вялой ногой за корень какого-то дерева, я просто привалился к стволу ближайшего дереваповтор и принялся вдыхать так глубоко, как это позволял старый фильтр.
— Так, народ – рассредоточиться. На любой шорох со стороны врага – огонь. Смерш, если и будет подходить, сообщит по рации.
— Сержант, мы как раз и добрели до оврага. Вон, за кустами. – Лёха присел рядом и указал рукой на густые кусты чего-толишнее это, листьями, напоминавшего малину.
— Хорошо. Химики, вы скоро там? – Позвал я наших главный борцов с мутировавшей живностью.
— Тут уже… Дай отдышаться, а… — В наушниках, помимо мата, удалось разобрать ответ. Как-то не по делу. беседа между командиром и подчиненными.
А теперь, самое противное – ждать.
Хорошо, что хоть капли капли чего? не проникали под броню. Иначе было бы совсем плохо – если не заражусь чем-нибудь, так простужусь. Взглянув на руки, ялишнее в который раз убедился, что они дрожат. Перед боем, после боя – ходуном ходят. А когда надо убивать – нет. Интересное кино.
С каждым вдохом всё меньше воздуха проходило через фильтр и, достав из сумки «новый», принялся менять их. выходит  так, что ГГ достал лишь один фильтр, но уже меняет их(множественное).
— Сержант, сколько у тебя еще? – Макс кивнув на серую шайбу, которую я засунул в разгруз, просил меня. твой ГГ сержант? Запомним.
— Пять. А что? – По-детски радуясь притоку воздуха, поинтересовался я.
— Наши все? На. – Он протянул Темно-зелёный фильтр, с красными цифрами. Ясно, в Полисе собранный. Кто? Он ли фильтр.
— Не, спасибо – и наши нормально фильтруют.
— Так их перебрали-то сколько раз уже? Пять, семь?
— Зато, знаю точно, что там уголь, а не земля. – Намекая на один прискорбный случай, я выглянул из-за ствола, держа руки на пулемёте.
За оврагом лес был точно такой же: высоченные деревья-мутанты, кусты, трава. Одно отличалось – по ту сторону были враги.
Что раньше всплывало в мозгу при слове «враг»? Какой-нибудь солдат, в серой форме, с автоматом, расстреливающий мирных граждан.Аналогия детская.. А сейчас?
Сейчас наш враг – те, кто когда-то были нашими согражданами. Такими же советскими людьми, как и мы все. Только, всё изменилось, двадцать лет назад. Летом семьдесят третьего года.
Теперь же, наши враги – «зелёные».
Определись, сограждане бывшие или мутанты. Мутанты. Те, кто не умер от химии и радиации. Те, сознание которых помутнело от боли, язв и ярости. Ярости, что у некоторых были средства защиты, а у них – нет. Что кто-то вынужден был вечно ходить по некогда нашей земле, боясь каждой лужи и травинки. А они – медленно вырождаться.
Им не понять, что всем нам пришёл конец тогда. Всему виду хомо-сапиенс. Только кто-то будет долго в муках дохнуть, пытаясь выжить. А кто-то – просто изменится. А ГГ понимает? Философия странная. 
— Зелёные! – Прервал мои мысли Гришка, первым заметив зелёные фигуры, замотанные в тряпьё.
Я распластался на земле, ставя пулемёт на сошки.
По ту сторону оврага появлялось всё больше и больше мутантов. На зеленоватом, будто в зелёнке, теле были страшные язвы. У некоторых было подобие крупной чешуи или коры.
У одного, почти полностью замотанного в старые тряпки, были обычные розоватые рукиА у меня не розоватые руки,я мутант?. Хм… Значит – больше человек, чем тварь. Этот некто был вооружён АКМ-ом, что автоматически ставило его над остальными мутантами, вооружёнными луками и копьями. Ну да – половина деградировала до уровня дикарей, куда им управляться с автоматическим оружием. Тем более – его обслуживать – сами же в грязюке по уши.
— Ждать… Пускай все вылезут из-за деревьев, иначе выковыривать их придётся керосином. – Наведя целик на автоматчика, я шептал в рацию, левой рукой зажав кнопку, а правой держа пистолетную рукоятку, вжимая деревянный приклад от РПК в плечо.
Мутантов было много. Я насчитал без малого тридцать, и то, обзор у меня был ограниченИМХО,Было время считать?. Но, мы предвидели, что их будет много. Помимо моего ротного пулемёта были притащены с базы два Максима. Расчёты расположились и замаскировались так, что могли поливать огнём всё и вся за оврагом. Только это в эротических фантазиях, полных огнесмеси, взрывчатки и незаражённыхраздельно девушек.
На практике, Максимы могли только короткими очередями прикрывать основные силы – нельзя было допускать перегрева.
Мы так угробили ствол одного пулемёта, пытаясь в кожух охлаждения заливать обычную дождевую воду – фильтрованную колодезную жаба душила. Вот и додушила, что при нагреве коррозия и осадок ствол просто съели. Так что – пулемёт можно было использовать по прямому назначению, и долгое время прижимать врага, только, когда ствол нагреется, его можно будет бросить и вступить в бой с сапёрной лопаткой.
С каждой секундой их становилось всё больше и больше – численность пигмеев а они откуда взялись?Ты в кавычки возьми. перевалила за полсотни.
ПлиЯ все понимаю,закос на старину. но вроде как в 1973 году БП произошел. Уже из обихода вышло. Огонь... уместнее. ИМХО! – Одновременно с приказом мой указательный палец, лежавший на спусковой скобе, соскользнул и вдавил спуск.
Первый выстрел в этом бою разорвал тишину, царящую в мутировавшей роще. Приклад лягнул в плечо, а утяжелённый ствол так и пытался, если не подпрыгнуть, то уползти в сторону. Но пули, вслед за первой, продолжали вылетать из ствола и пробивать тело автоматчика.
Со всех сторон загремела канонада. Первая линия мутантов была изрешечена в миг, и окровавленные трупы повалились в овраг и на соплеменников. Один из мутантов попытался выпустить смертоносную отравленную стрелу, ориентируясь по вспышке, в кого-то, слева от меня. Но, голова мутанта лишь брызнула алой кровью и мозгами на ствол дерева, едва он стал натягивать тетиву. Кобра знает своё дело и ловко обращается с СВТ-40Очень много в тексте канцелярщины, можно же простыми словами. С расшифровкой.
Через тридцать секунд и, половину потраченной ленты, бой перешёл в мою самую нелюбимую стадию. Партизанщину.
Мутанты закидывали нас стрелами из-за густых кустов и стволов деревьев, жутко быстро меняя позиции. Чёрт – прирождённые лесные твари, мать их за ногу.
Пока я выискивал очередную цель, в дерево, над моей головой, вонзилась стрела. Следом за ней, только ниже, еще две. Это уже плохо.
Как там говорил Кеша? Чем дольше пулемётчик живёт, тем он дольше прижимает врагов к земле? Что же, попробуем…
Палец, снова, вдавил спуск, но на сей раз, я даже не целился. Пули рвали кусты, сковыривали кору и всячески не давали зеленокожим тварям высунуться. Видимо, так же подумали и Гришка с Михаилом. С двух сторон меня поддерживали Максимы, непрерывными очередями превращая последние секунды жизни мутантов в ад.
Лента, извиваясь словно змея, постепенно сокращалась. Едва последняя гильза отлетела, и приёмник выплюнул пустую ленту, как новая заняла её место. Правда, стрелять я не стал. Зачем впустую тратить патроны, если можно просто сжечь всёт. е. поджечь лес? А не глупая ли идея?СМЕРШ не спалят? Или еще кого. А вдруг у мутантов пленные есть?? И чего это сразу так не сделал? Старею.

Работа не вычитана, трудно читать. Для поверхностной вычитки. помощь тебе не нужна. Вслух пару раз почитай. Поищи повторы. ляпы.
Указал не все. то что увидел сразу.
Идея проглядывает. Но исполнение хромает.

0

16

Холм, дружище! Егерь делал уже подробный разбор. Ты сделал. Это замечательно — вы оба потренировались, вспомнили правила и поработали с логикой.
НО! После довольно развернутой критики Егеря я не увидел реакции со стороны Игоря.
Я что-то не пойму его мотивации, если честно.

0

17

Старенький кряхтельник написал(а):

Холм, дружище! Егерь делал уже подробный разбор. Ты сделал. Это замечательно – вы оба потренировались, вспомнили правила и поработали с логикой.
НО! После довольно развернутой критики Егеря я не увидел реакции со стороны Игоря.
Я что-то не пойму его мотивации, если честно.

Холм обещал, Холм делает. Дальше уже, дело совести товарища Фана.

0

18

Ох... замучаюсь отвечать, вот чуйкой чую...

Есаул написал(а):

Это твоя жизненная позиция во всем?


Нет. Далеко нет. Да я ленивый, и не отрицаю. Но — стараюсь нормально сделать то, за что взялся. Я поправлю эту работу, и, возможно, перепишу первые главы. Просто не сейчас. Я понимаю — Мне уже два человека вычитали начало, и я за это им очень благодарен (ибо вижу, насколько я забыл правила, за три года писанины конспектов). Но сейчас у меня нет возможности вносить правки  в уже написанное. На мне висит долг, в виде дневника производственной практики, который я даже не знаю как и писать.

Есаул написал(а):

Меняйся к лучшему. Иначе мне станет с тобой скучно. А стоящие мысли в тексте есть. Только их нужно обработать.
Если тебе в лом — удачи в жизни...

Эм... Мысли. Ты про философию? Эт да — пожалуй, единственное, что стоит внимания во всей работе. И, боюсь — такого мало будет.
Я меняюсь. Эволюционирую, так сказать. Просто делаю это от работы к работе. Даже если в этой — тьфу-тьфу — ничего не буду править, то в следующей учту и напишу без существующих ошибок, на которые мне указали. Вот так я эволюционирую из креветки в писателя. Правда, пока застрял на стадии " земноводное". =)

Холм написал(а):

Я же думал, будешь работать. Видел же, хочешь.

А я и хочу. Просто не получается. И, как мне сказал сегодня Евгенич — "И как ты собираешься учиться, если не хочешь делать, ссылаясь на неумение". Вот и пришлось самому лезть на пути, вскрывать этот питающий релейный ящик, подключать прибор (ампервольтомметр)...
Так и тут — я ж по любому не брошу писать, ты же знаешь. Я постараюсь писать так, чтобы ты не ругал мою работу. И эту работу придётся переписывать. Просто не сейчас.

Старенький кряхтельник написал(а):

А что, если для себя и для друзей – то безграмотно и скушно? Бросить упаднические настроения – и работать, работать и еще раз работать!

=( Я старался перепроверять свою работу, но не смог. Вот и вышло, что ошибок тут выложено порядочно. Да и начало я почти не читал — не нравилось оно мне.
А скушно, как вы выразились... Понимаю. Просто — я не умею ещё прям красиво и захватывающе всё расписывать. У меня выходят только философские разговоры и прочее. Но я пробую. Хотя пока слабо видно, уж простите.
Итак. Я очень благодарен за помощь в разборе работы, я рад, что вы мне высказали всё, что я хотел о себе давно услышать. Я, как закончу эту мутотень с дневником — буду сидеть над переработкой работы. Я очень благодарен за то, что тут хоть кто-то откликнулся и стал помогать.
Отдельное спасибо тов Деду, за то, что наглядно объяснил, что и как.

0


Вы здесь » Чернильница » Песочница » Стальной "Дьявол"